Глеб усердно продолжал работать и не заметил, как тихо отворилась дверь и на пороге явился Крутовской.
Крутовской пришел к Глебу с намерением рассказать о своем «художническом промахе», и сознание гадости еще более укололо его при виде Глеба. «Спины не разгибает, а я фантазии сочиняю!» Но, постояв с минуту на пороге, Крутовской уже забыл, зачем пришел. Пораженный роскошью обстановки, он, прищуриваясь, оглядывал комнату и заметил не без насмешки в голосе:
— Дворец у вас, Черемисов, отличнейший!
Черемисов поднял голову и сухо заметил:
— Здравствуйте, Крутовской, что скажете?..
— И цветы тропические, экраны… ишь мягкость какая… — продолжал Крутовской, опускаясь на диван… — Роскошно живете, Глеб Петрович!
— Да, роскошно, Крутовской, — совсем сухо заметил Глеб.
Тон Черемисова раздражил Крутовского. «Живет как филистер и не извиняется!» — подумал он, и глазки его злобно забегали.
Он весь съежился на большом диване; в его маленькой, нервной, бледной фигурке с умными глазками замечалось что-то кошачье; он точно кошка свернулся в клубок, готовясь сделать прыжок на врага.
Секунду он помолчал, озираясь язвительно по сторонам, и наконец спросил:
— Ваш либерал дома?
— Вы про Стрекалова спрашиваете?
— Конечно, кто ж другой…
— Кажется, нет.
— Подслушивать нас не будут?.. — тихо шипел Крутовской.
— А вы разве какое-нибудь радикальное средство от зол пришли предложить? — с саркастической усмешкой спросил Глеб, задетый за живое тоном Крутовского.
— Вы в них не верите… Вы ведь все постепенно, постепенно… — явно язвил Крутовской.
Глеб сверкнул глазами. Лицо его побледнело, губа слегка задрожала. Одно мгновение ему хотелось схватить Крутовского за шиворот и размозжить ему голову. Однако, секунду спустя, он сам покраснел за свою мысль.
— Вы ругаться пришли? — холодно спросил Глеб.
— Вы нынче свободное выражение мнений называете руганью? Скоро, пожалуй, не смей и слова вымолвить, сейчас отлучение, как непогрешимый папа.
— Бросьте этот тон и говорите иначе.
— Вам не нравится?
— Нет…
— А мне он, Черемисов, нравится. Вот вы воображаете, будто и дело делаете, а Стрекалов не далее, как вчера, говорил одному мерзавцу, не хочет ли он к нему управляющим заводом… К чему же эти ваши труды!..
Крутовской с презрением махнул рукою на ворохи бумаги.
— Кому он предлагал?.. — живо спросил Глеб.
— Начальнику мастерских на железной дороге.
— Это еще посмотрим.
— Нечего смотреть… Объедет он вас, — улыбнулся Крутовской, — а пока вы будете канитель плести, пожалуй, эта барская жизнь…
— Что?.. — спросил Глеб.
— Втянет!.. — едко заметил Крутовской.
Оба помолчали. «Опять?» — шепнуло злое чувство. Глеб начинал злиться.
— Я вас прошу — без советов. Втянет или нет — не ваше дело. Наперед ныть не стану; я ведь не из плаксивых, дряблых господ, которые вечно киснут и топорщатся, точно без них мир провалится.
— Это кто же? — подскочил на диване Крутовской.
— Ваша братия! — резко сказал Глеб. — Радикалы, которые в руках ловкого человека станут…