А Ольга села за дневник и, между прочим, написала следующую фразу:
«Никогда я не буду женой Речинского!»
Кончив с дневником, молодая девушка присела к окну и долго просидела, задумчиво глядя в глубь сада.
XXXVII
Несмотря на то, что после назначения Лампадова секретарем управы работы у него было пропасть, он в последнее время аккуратно ходил в библиотеку и просматривал все газеты, в надежде найти корреспонденцию, обещанную Крутовским. Уж Иван Петрович стал было отчаиваться и подозревать, что и в Петербурге Александра Андреевича так боятся, что не решатся напечатать о нем, как в одно утро, когда он просматривал «Ежедневный петербургский курьер», в глаза ему кинулся крупный заголовок: «Из Грязнополья», а в тексте полная фамилия Колосова. Трудно описать жадность, с которой бросился Иван Петрович читать печатные строки; они положительно скакали перед его глазами, и в первые минуты он во всей статье только и видел, что фамилию Колосова. Только несколько времени спустя Иван Петрович успокоился и мог оценить статью по достоинству; он надел очки, бережно разгладил газету и стал читать. Глаза его жадно следили строка за строкой, и на лице сияла злорадная улыбка. «Экое перо у шельмы! — говорил он, оставаясь довольным каким-нибудь ловким выражением. — И бесстрашный какой: так по фамилии и вальнул! — одобрительно хихикал Лампадов. — Эге-ге! — промычал он, и на лице его появилось выражение испуга, когда он дошел до того места статьи, где рассказывался слух о недостатке дворянских сумм и предлагалось назначить следствие. Иван Петрович помахал головой. — Экая отчаянность! Такон и допустит до следствия!.. А все как бы не того! Ну, быть беде! — шепнул он, оканчивая чтение. — Он этого не спустит».
Иван Петрович чуть ли не в третий раз прочел эту статью и, записав номер газеты, весело поплелся в слободку, потирая руки. Там его застала другая неожиданность. Старик Кошельков, бывший, по обыкновению, «на втором взводе», сообщил ему о свадьбе дочери и об отъезде молодых.
При этих словах Иван Петрович чуть было не привскочил.
— Что это вы сказали? — переспросил он.
— Дочку замуж выдал, Иван Петрович, вот что.
— И давно свадьбу сыграли, Андроныч?
— На прошлой неделе… Что, пальтецом довольны? — спрашивал Андроныч своего давальца, не подозревая, чему это Иван Петрович радуется.
— Славное пальтецо… отличное!.. Так, значит, Андроныч, все как следует… вы и благословили?
— А то как же? Благословил, Иван Петрович. Афанасий парень хороший, ну, и работать мастер.
— Конечно, конечно… И приданое отвалили?
— Какое наше приданое. Люди помогли.
— Люди, вы говорите?
— Триста рублей дали, да я сотняжку прибавил, оно для начала и ничего себе, живет. Можно сбиться. В уезде нашего брата поменьше будет. Туда они и уехали.
Иван Петрович заморгал глазами, видимо очень удивленный рассказом Андроныча.
— Одна барыня ходила, Фенина знакомая, та и деньги дала к свадьбе… Вам, Иван Петрович, штаны не сшить ли? Али есть?
— Есть, есть, Андроныч! Так, вы говорите, барыня?
— Барыня, и очень хорошая барыня, Крутовская, слыхали?
— Жена этого косматого?
— Она самая.
— Ггмм!.. От достатку дала? — выспрашивал Иван Петрович.
— Какое от достатку. У самих-то у них не бог знает какой достаток. Это она понасбирала. Учитель есть у Стрекаловых… Чай, Николая Николаича богача знаете?
— Ну?
— Он и деньги дал. Так то-с… Даром, что бедные люди, а тоже…
Андроныч не докончил и сплюнул.
Иван Петрович поговорил еще несколько минут и ушел, оставив Андроныча в недоумении насчет цели прихода Ивана Петровича. Впрочем, Кошельков недолго недоумевал и, не теряя времени, отправился в кабак.
«Экое дело! Ведь доброе сердце у этого шельмеца, а подумаешь, какие страсти пишет! — рассуждал Лампадов. — Все мигом обладил. То-то обрадуется его превосходительство!» Иван Петрович не шел, а летел к колосовскому дому, и на душе у него было легко и светло. Забыв о себе, он пожелал счастья любимой девушке, искренно радуясь, что она избавилась от преследований Колосова.
— Александр Андреевич у себя в кабинете? — спросил он Гришу, который у подъезда беседовал с швейцаром.
— Не ходите… сердитый.
— А что? — полюбопытствовал Иван Петрович.
— Газеты читать стал и освирепел. Видно, критику и на него пустили… Нынче на этот счет того и гляди! — сказал не без важности Гриша.
— Хе-хе-хе! — хихикнул Лампадов. — И очень освирепели?
— А подите-ка сами посмотрите! — фамильярно заметил Гриша, насмешливо поглядывая на баринова секретаря.