— Я ведь по делу… мне что! — обронил Лампадов, поднимаясь по лестнице.
Войдя в залу, Иван Петрович оправился перед зеркалом и долго почему-то разглядывал свое лицо с грустной улыбкой. Вероятно, он остался недоволен осмотром, потому что, отворачиваясь от зеркала, он шепнул с досадой: «Непривлекательная, однако, у меня образина!» — и не без некоторого душевного колебания подошел к дверям колосовского кабинета, постоял, потом тихо отворил двери и смиренно остановился у порога.
Александр Андреевич ходил по кабинету и, очевидно, был разгневан; его бронзовая кожа как-то побелела, и обыкновенно ласковый взгляд был на этот раз суров и резок. Заметив Лампадова, Колосов остановился и сухо спросил:
— Бумаги?
— Точно так-с. Есть спешные.
— Давайте-ка, Иван Петрович! — поспешил Колосов смягчить тон и протянул Лампадову руку.
— По запросу об опеке господина Рыбакова, — докладывал Иван Петрович, подавая бумаги и не без удовольствия взглядывая на скомканный номер «Курьера», лежавший на столе.
— Отложить.
— Были запросы! — подсказал было Лампадов.
— Не беда! — оборвал Колосов.
— По делу об устройстве фонтана в дворянском саду, — подал Лампадов следующую бумагу. «Проняло небось! — хихикал про себя Иван Петрович. — Как-то проймет, когда всю музыку узнаете, ваше превосходительство? Ишь бровями-то на газету водит!» — следил Иван Петрович за Колосовым, который по временам скашивал взгляд на скомканный номер.
— Все? — спросил Колосов, подписывая последнюю бумагу.
— Точно так-с.
— О школе запросов не поступало?
— Нет-с.
— Если поступит — доложить немедленно.
— Слушаю-с.
Колосов помолчал. Лампадов почтительно стоял у стола, временами взглядывая украдкой на предводителя.
— Вы знаете, где живет Крутовской?
— Нет-с.
— Узнайте.
Иван Петрович доложил, что узнает.
— Да разузнайте, чем занимается… понимаете ли? Не бывает ли у него сборищ? Узнайте, под рукой, секретно…
— Говорят, Александр Андреевич, он больше статьи разные сочиняет.
— Знаю. Пасквилянт! — с сердцем сказал Колосов. — Вот! — мотнул он головой на газету. — Читали?
— Нет-с. Я газеты редко читаю-с! — солгал Иван Петрович.
— Прочтите-ка… Присядьте!
Лампадов осторожно взял хорошо знакомый номер газеты и нарочно стал долго разыскивать статью. Пробежав ее, он молча положил ее на стол.
— Каково?
— Этакая неслыханная, можно сказать, дерзость! — ответил, испуганно покачав головой, Иван Петрович.
— Хороши газеты… печатают всякие сплетни!
— Я только удивляюсь, откуда он мог услыхать такие неслыханные клеветы-с?
— Все это идет из стрекаловского дома… Я уверен. Скотина злится, что прокатили, ну и сплетничает. Но вот что меня удивляет: каким образом он приплел сюда «несчастную дочь бедного портного»?
— Это кто-с?
— Фенечка… вот кто!
Иван Петрович изобразил на своей физиономии глубочайшее удивление.
— Быть может, через самого отца. Он в пьяном виде, быть может, что и сказал дочери, а та могла сказать госпоже Крутовской. Известно — женщины.
— Разве Крутовская ее знает?
— Точно так. Работу дает…
— Кстати, пришлите ко мне этого пьяницу. Что он вам ответил, а?
Иван Петрович чувствовал, как у него задрожали ноги при этом вопросе. Он, однако, превозмог испуг и отвечал, не показывая ни малейшего волнения:
— Я намекал, но только он очень пьян был и ничего, должно быть, не понял.
— Пришлите-ка его ко мне.
— Теперь поздно.
— Отчего?
— Она вышла замуж и неделю тому назад уехала.
— Что? — переспросил Колосов, пристально глядя на Лампадова.
— Сегодня я узнал, что она замуж вышла и уехала.
— А это чьи штуки, господин Лампадов? — тихо проговорил Колосов, подергивая от злости нижней губой.
— Все Крутовского. Я сегодня был там, в слободке, и узнал. Жена его, то есть госпожа Крутовская, дала на свадьбу триста рублей, а деньги-с эти им господин Черемисов, учитель господина Стрекалова, дал. Они, деньги получивши, обвенчались и уехали.
Колосов молча слушал несвязный доклад Ивана Петровича, и в сердце его бушевала злоба, что из-под носа у него выхватили такой лакомый кусочек. Он снова заходил по кабинету и подергивал нижней губой. Глаза его метали молнии.
— Вы знаете, куда они уехали?
— Не догадался спросить! — опять соврал Лампадов.
— Спросите… впрочем, не надо, я сам спрошу, а то вы опять… опоздаете! — прибавил Колосов с насмешкой.