- Дебошир твой где, говоришь? Его попросили покинуть палату. Отвратительно себя вел. Мало того, что довел тебя до того, что потеряла сознание. Так еще разбросал все и постоянно кричал на врача. Он невменяем, совершенно. – Отвернулась и снова принялась за работу.
- Он не мой. – Машинально тихо ответила, глядя в окно и сжимая в руках край одеяла.
- К тебе пришел, значит твой! – Недовольно кинула она в ответ, - Не знаю, что у вас за разлад случился, но за ребенка, как и за тебя, он очень беспокоился.
- С чего вы это взяли? – Не хочу вдаваться в подробности нашего «разлада» или оправдываться перед незнакомкой, но мне интересно, откуда у нее эти умозаключения.
- Как с чего? – Смотрит на меня, как будто я свихнулась и не понимаю очевидного. – Пока без сознания была, мешал врачу и медсестре работать. Мешался под ногами и все спрашивал – что с тобой и его ребенком. – Собрав осколки в ведро, она отложила метлу в сторону, и вытерла рукой лоб.
- Простите, что ссора стала причиной этого беспорядка. У вас, должно быть, очень много работы, а тут бардак такой.
- Ничего, ничего деточка, - успокоила она, - ты главное не волнуйся, тебе покой нужен. Слишком много на тебя всего навалилось. Сначала авария эта, а потом и скандал с твоим хулиганом, слишком много стресса – вот ты и рухнула, хорошо, что хоть успел поймать тебя. – Поставив мусор и метлу на тележку, женщина направилась к выходу и добавила, - Давай кушай, я тебе двойную порцию каши принесла и сыра побольше на хлеб положила. А не хочешь – то через силу давай. О дитенке подумай. Обед через пару часов занесу. Не скучай тут.
- Спасибо, - киваю, тронутая ее заботой.
Пока, как обезумевшая, поглощаю завтрак, пытаюсь собраться с мыслями и понять, что мне делать в первую очередь. Марк ясно дал понять, что, узнав о ребенке, не даст мне спуску, будет рядом. Мысленно горько усмехаюсь, за свою глупую попытку убедить его, что ребенок не его. Конечно же он всегда может ткнуть в меня тестом на отцовство, какую бы ересь я не плела на этот счет. Мне нужно найти врача и расспросить о состоянии малыша, а также узнать, когда нас выпишут. Уберусь отсюда домой. А потом что? Он и там меня найдет. Да пропади все пропадом! Глупая Лера, ты совсем не учла, что он всегда на два шага впереди тебя. Так спокойно. Дыши Лера, с этим мы разберемся обязательно. Как бы не беспокоило нахождение меня и Марка в одном городе, есть люди, о которых волнуюсь намного больше. Стас и Данька. Закончив с завтраком, тянусь за телефоном и проверяю звонки. Куча не отвеченных от мамы Даньки. Боже, я не могу перезвонить ей и вывалить подробностей о его состоянии. Я не только боюсь этого, но и не знаю до сих пор, что с ним! Сначала нужно найти врача, выведаю подробности и потом обязательно ей все сообщу. Бедная, она так переживает.
От Стаса нет звонков и сообщений. Набираю его номер и слышу, что «абонент недоступен». В сердце закрадывается паника. Снова это чувство неизвестности и беспомощности. Нет, только не сейчас. Пусть с братом будет все в порядке. Надеюсь ему не хватило ума открыть дверь тем головорезам. В противном случае. Даже думать об этом не хочу!
Выхожу из палаты на поиски своего врача, но он уже сделал обход, пока я была без сознания. Медсестра передала, что после обеда мне нужно сходить на УЗИ и после него, завтра утром станет известно – когда меня выпишут. Обморок же был следствием сильно стресса.
Еще чуть позже, мне удалось выяснить, что Даньку перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. Главная проблема состояла в том, что меня туда не пускают. К счастью, на помощь пришла бабуля-санитарка. Когда баба Зина принесла обед, я поделилась переживаниями о друге, и старушка помогла мне пробраться в отделение интенсивной терапии, чтобы повидать Даньку.
Не сдерживая слезы, стою возле палаты, наблюдая через стекло за Данькой. Он делит палату еще с тремя мужчинами, двое из которых, как и мой друг находятся без сознания. Медсестра поправляет капельницу и делает заметки в журнале. У меня совсем немного времени, в любую минуту меня заметят и выгонят, поэтому мысленно молю, чтобы Даня открыл глаза и увидел меня. Но проходят минута за минутой, и этого не происходит. Я и не заметила, что стою возле палаты не одна. Слева за больными наблюдает молодой человек. На плечи блондина накинут белый халат, взгляд его наполнен печалью, и мне близки его чувства. Вместе мы следим за нашими близкими, которых коснулась беда.