- Идиоты! Что же вы натворили! – вскрикнула и в несколько шагов настигла место кострища, а затем опустила на колени, что-то взяв в руки.
Подойдя ближе замечаю в ее руке фотографии, которые она собирает по полу. В углу за креслом стоит коробка, на дне которой лежит несколько черно-белых снимков. Часть обожженых уголков фото валяется на противне в углу, в котором ранее был костер. Обойдя Леру, присаживаюсь рядом и помогаю собрать остальные. Перед глазами мелькают цветные и черно-белые снимки, на которых запечатлены ее родственники. На мгновение взгляд цепляется за снимок, с которого на меня глядят, заплаканный мальчик, на вид ему года три, во рту держит палец, а рядом надув губы, сидит рассерженная девчонка, на пару лет старше. Это определенно Лера, ее большие карие глаза, и свирепое выражение лица я сразу узнал. Судя по этому фото, у нее с самого детства не слишком гладкие отношения с младшим братом. На моих губах отражается едва заметная улыбка, которую сразу прячу.
- Эта коробка была до верха заполнена фотографиями, - сдавленным голосом тихо бормочет Лера, подтягивая коробку к себе и укладывая в нее собранные снимки. – Вся моя жизнь, и жизнь моих родителей, память о них была здесь, - разозлившись, она отталкивает коробку в сторону и встает, - а теперь у меня и этого нет!
- Мне жаль, - только и могу добавить.
- Нет тебе не жаль! – звенит ее голос в порыве ярости и обиды, - Ты же бесчувственный до мозга костей! Твое сердце прогнило от эгоизма и отсутствия совести! Вершишь чужие судьбы, управляешь людьми, как марионетками, потому что есть деньги и можешь все? Да? Да, нихрена ты не можешь! Ты и представить не можешь, что я чувствую и как мне больно!
Могу. И меня убивает тот факт, что в этой ситуации я бессилен что-либо исправить. Она расстроена и все свое негодование выплескивает на меня. Пусть. Если ей такая терапия по душе и станет легче, я готов все это выслушать. Только вот она уже выговорилась, потому как всхлипнув, бросилась к двери, и вбежав в комнату, захлопнула ее, закрыв изнутри на замок. Еще мгновение и за дверью послышался рев.
Пока она рыдает, я не нахожу себе места, мечусь по комнате, и перебирая всевозможные варианты, того, как можно было избежать ее истерики. Возможно мне не стоило лично предлагать помощь и ехать сюда с ней. Я мог бы заставить Семена сделать это. Мог бы не пускать ее в эту квартиру и не видеть этих жженых фотографий и всего этого беспредела. Черт бы их побрал, этих моральных уродов! Дались им эти фотографии! Все это время я не смел пытаться заговорить с ней и утешить. Пусть успокоится сама, подожду. Постепенно ее плачь перешел во всхлипы, а потом и вовсе затих. В течении следующих двух часов она так и не вышла из комнаты. Должно быть уснула.
Я продолжал ждать. Миновал еще час, за окном стемнело. Семен названивал, но я сбрасывал, и он начал засыпать сообщениями спрашивая том, понравилась ли нам снятая квартира, которую мы еще не видели, и все ли с нами в порядке. Заверил его, что работаю над этим. В животе заурчало, что было явным признаком того, что пора перекусить. Войдя в кухню, которая тоже была перевернута вверх дном, в холодильнике не удалось найти ничего съедобного. Зато в морозилке нашлись замороженные овощи, кусок сала и пакет с пельменями. Отлично. Ужин у нас будет. Поскольку я не мог оставить ее тут и пойти за продуктами, решил сварить пельмени. Как только они закипают и готовы, выкладываю их по тарелкам и выключив плиту иду к узнице, которая до сих пор не подала признаков жизни.
- Лера, пора вставать. Я приготовил ужин.
- Убирайся, оставь меня в покое! – Хрипит она через дверь и слышится шорох.
- Лера, - уже настойчивее повышаю голос, - Я понимаю, ты расстроена, но уже поздно и пора перекусить. Не хочешь сама, а вот ребенку нужно. Подумай о нем. Слышишь?
Жду минуту. Две. Тишина.
- Бойкот значит? Как знаешь.
Отлично просто. Как я мог забыть, что она маленькая упрямая задница?
Возвращаюсь на кухню и принимаюсь за ужин. Съедаю свою порцию и выложив остатки из кастрюли, приканчиваю и их. Во мне, в отличии от нее, аппетита на троих. Когда кладу тарелку в раковину, в гостиной раздается скрип, а потом и шаги. Вышла. Через минуту, она опускается за стол, и взяв в левую руку ложку принимается за пельмени. Правая остается под столом, на ее колене.