– Я тебя прошу! – воскликнула Саманта.
Коулл посмотрел и на Сэма. Сейчас рядом с ним стоял совсем не тот паренек, который помог ему в представительстве корпорации.
«Маски! На них на всех маски! У каждого свои цели, у каждого заготовлены личины на все случаи жизни. У каждого свои интересы. Да пошли вы все!»
– Хорошо. – Ник кивнул, оттолкнул Сэма, чтобы пройти к Саманте, подал ей руку, помог встать. – Детектив Райбек! У вас в вашем мобиле кусок пластбумаги и стилус?
– В бардачке имеется и то и другое! – откликнулся Райбек, делая несколько шагов назад, но все еще держа на прицеле человека в строгом костюме. Он поравнялся с Сэмом, перевел ствол на него и сказал: – Ввоз человекоподобных кибермеханизмов запрещен на планеты Центральных миров. Не дергайся, парень, железка все равно не успеет. И еще. Ты мне не нравишься. Вы, корпораты, мне все не нравитесь.
– А мне плевать, – ответил Сэм. – Давайте покончим с этим и разбежимся.
Ник, порывшись в бардачке мобиля Райбека, нашел сложенный в четверо лист пластбумаги и старый замызганный стилус.
– Идите сюда, Саманта, – позвал он женщину. Та тут же повиновалась. – Пишите.
– Да, – кивнула она. – Это самый идеальный вариант.
Пока она писала, Ник внимательно наблюдал за ней, читая слово за словом, а после того как она закончила, скомкал бумагу и сунул во внутренний карман куртки.
– Элен – хорошая девочка, но одинокая, – на прощание сказала Саманта и, обойдя мобиль, пошла в направлении антиграва. Ник двинулся следом, подошел к Элен, поднял ее за руку.
– Все, Сэм, проваливай, – сказал он. – Забирай второго и вали отсюда.
– Спасибо, – сказал тот. Теперь он опять был совсем как тот, прежний Сэм, вроде бы добрый и шустрый паренек.
Ник промолчал.
Сэм и его андроид погрузили пленных в антиграв, и через пару минут тот взмыл в небо, набирая высоту. Едва он скрылся в наступающих сумерках, Райбек наконец-то убрал пистолет, повернулся к тетке Тильде и, расставив руки, завопил:
– Тетя! Что за дела?! Какой Легион?! Что за цирк?!
– Цирк, Энди, это последние сорок лет моей жизни. Я представитель Легиона. Я живу своей обычной жизнью, сынок, но моя основная работа заключается в сборе информации о жизни в этом регионе. Я уже старая, хоть и до сих пор состою на службе. Легионеры на пенсию не уходят.
– Я ничего не понимаю! – вскричал Райбек. – Я ни хрена не понимаю! Что происходит?! Бэнкс! Ты тоже на кого-то работаешь?! Ты тоже чей-нибудь агент?!
– Хватит истерить, детектив, – Бэнкс подошел ближе, хлопнул Райбека по плечу. – Я настоящий. Я – Бэнкс. Поехали отсюда, я что-то проголодался.
Бэнкс, похоже, был единственным человеком из всей компании, который не выказал никаких эмоций по поводу происходящего. Он подошел к мобилю Тильды, уселся на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу. Потом опустил стекло и, высунувшись, крикнул:
– Ну, мы едем или нет? Я жрать хочу! А у меня дома мясо и картошка!
Ник повел Элен к мобилю Райбека, Тильда отправилась к своему мобилю. И только детектив всплеснул руками и воскликнул:
– Это какой-то дурдом!
49
На полпути к дому Бэнкса, где было решено остановиться всей компании, Райбек вдруг опомнился, обернулся к Нику, который сидел на заднем сиденье с Элен.
– Эй, супермен, а ты чемоданы свои забрал? Или там оставил?
– Забрал, – вяло ответил Ник. Ему хотелось спать. Еще хотелось есть и пить. С большим удовольствием он бы выпил большой стакан клубничного морса. – Интересно, у Бэнкса есть дома молоток?
– Тебе зачем? – Райбек поглядывал в салонное зеркало заднего вида.
– Да, расколочу я эти побрякушки.
– Хочешь сказать, что у тебя имеется на это какой-то внутренний приказ?
– Вот не поверишь, но, видимо, да. – Ник вздохнул. – Не знаю почему, но у меня имеется стойкое желание уничтожить аппаратуру инициации.
– А как же остальные? Ну, биоты?
Ник некоторое время молчал, а потом ответил:
– Я не могу объяснить, откуда у меня эти знания, но… В общем, у биотов, тех, которые спят, есть собственное сознание и самоосознание окружающего мира. Просто никто не знает, как правильно инициировать пробуждение. Уж не знаю, кто придумал перенос сознания человека в тело биота, но при этом процессе происходит накладка одного на другое. Я тебе могу точно сказать, что я Николас Коулл, я себя осознаю достаточно четко, я все помню, все понимаю, но в то же время я ощущаю себя и каким-то другим. Иной раз я подумаю о чем-то, точно знаю, что раньше я бы искал ответы на свои вопросы, а тут раз, и всплывают знания. Такое ощущение, что я все знаю, но не знаю пока об этом. А знания всплывают по мере необходимости.