Скоро он сможет сосредоточиться на новой девушке, которую подобрал на Паддингтонском вокзале несколько дней назад, маленькой выжженной блондинке, свеженькой четырнадцатилетке с острыми грудками и ротиком, будто специально созданным для минета. Она стояла на панели, попав сюда через череду приютов. На данный момент он обхаживал ее, завоевывая доверие. Потом он напугает девчонку до смерти и станет управлять ею с помощью наркотиков. Жизнь улыбалась Патрику.
Тиффани лежала на полу с бессмысленным выражением лица. Он услышал, как Анастасия плещется в ванне, и почувствовал раздражение: теперь ему придется вытирать ребенка, а у него в четыре встреча. Патрик пнул ногой Тиффани. Она уставилась на него глазами новорожденного ребенка, абсолютно лишенными осмысленности. Тиффани крепко сидела на крючке. Она и убить сможет, если придется. В точности как ее мать когда-то.
Завернув Анастасию в полотенце и переступив через распростертое тело Тиффани, Патрик испытал удовлетворение от хорошо проделанной работы.
— Посмотри-ка на мамочку, солнышко, она, как всегда, в отключке.
Анастасия заулыбалась ему, непривычная к нежности в его голосе.
— Па-па.
Он довольно засмеялся и, вытирая ее, напевал старую песенку Куртиса Мэйфилда. Малышка наслаждалась таким вниманием со стороны отца и радостно повизгивала в такт его словам. Она уже понимала, что, когда люди хорошо с тобой обращаются, надо этим пользоваться. Никогда не знаешь, надолго ли это.
Патрик поднял ее в воздух и посмотрел в ее личико, продолжая, напевать с широкой довольной улыбкой:
Тиффани безучастно смотрела, как он поет и танцует с их маленькой дочерью.
Патрик улыбнулся Анастасии и мягко произнес:
— Пройдет еще немного времени, и ты будешь танцевать для своего папочки, правда?
А девчушка все хлопала и хлопала в ладошки, и личико ее светилось радостной улыбкой.
Люси с нескрываемым отчаянием смотрела на своего начальника.
— Послушай, Люси, я думаю, тебе следует взять отпуск на несколько недель. А потом решишь, хочешь ли ты вернуться к работе. Мужа и брата Карен Блэк видели здесь сегодня утром, они спрашивали тебя, но я тебе этого не говорил. Я сочувствую тебе, но не собираюсь во все это впутываться.
Он чувствовал себя не в своей тарелке, и в глубине души Люси даже стало жаль его. Блэки были не из тех, с кем людям нравится иметь дело. Но после событий последних дней у нее просто не хватало душевных сил, чтобы справиться еще и с увольнением.
— Значит, ты не хочешь, чтобы я возвращалась? Неужели ты продолжишь все свои грязные делишки с Блэками даже после того, как Карен упекли за решетку за попытку убить мою мать?
— Это несправедливо, Люси.
— Разве? — В голосе ее послышалась враждебность. — Ты намекаешь мне, чтобы я уволилась, потому что не хочешь связываться с моими проблемами. Могу поспорить, что мой адвокат заинтересуется тем, что произошло здесь сегодня утром. Так что ты обо мне еще услышишь.
Она схватила сумку, но голос начальника ее остановил.
— Я искренне сожалею, что так случилось, Люси, как и любой другой на моем месте. Но мы имеем дело с Блэками. Я пытаюсь помочь тебе. Они чокнутые, ты же знаешь. Посмотри только, что они сделали с твоей мамой. Пережди пару недель, посмотри, как все будет складываться. Я позабочусь, чтобы тебе выплатили все, что причитается, обещаю.
Люси знала, что спорить с ним бесполезно. Он по-своему прав, но ей было так плохо, что хотелось врезать кому-нибудь по морде. Все равно кому. Она взяла сумку и вышла из офиса.
Мать Микки обо всем позаботилась, она предоставила ей лишь диван, где Люси могла спать, и оставляла дверь в спальню открытой, чтобы Микки не мог к ней проскользнуть. Ее отец куда-то пропал, а больше у нее не было близких. Ни одного настоящего друга, к которому она могла бы пойти. У Карен Блэк по крайней мере есть семья, на которую она всегда может положиться. У Люси нет никого. Даже Марию, которая стала причиной всех их несчастий, она была бы рада видеть в эту минуту.