Пити достал сигарету. Когда он закуривал, в комнате раздался грохот, вылетели окна. Осколки стекла вонзились в него, утыкав лицо и шею. Один большой осколок попал ему в руку. Левый глаз ослеп, и Пити понял, что туда тоже попал осколок. Но больше всего его изумило отсутствие боли. Сквозь кровь, ручьями текущую по лицу, он увидел Кевина Картера. Тот стоял в саду перед окном с ружьем в руке и улыбался. В этот момент Пити осознал, что его застрелили. В отдалении кто-то закричал. Это было последним, что он услышал, перед тем как провалиться в благословенное забытье, за которым последовала смерть.
Вербена, сидя в дальнем углу комнаты, предназначенной для встреч пациентов с посетителями, наблюдала, как брат и сестра тихо разговаривают друг с другом. Она не хотела слышать, о чем они говорят. Она не хотела даже просто здесь находиться. Ей казалось, здесь пахнет смертью и разложением. Исцарапанная старая мебель и журналы многолетней давности загромождали пространство. Кожаные стулья с высокими спинками, пропахшие мочой и бог знает чем еще, вызывали в ней брезгливое чувство. И здесь ее ребенок, ее сын, сидит со своей сестрой, настоящей уличной девкой. Тиффани снова втягивает его в свой сумрачный мир, населенный наркоманами и подонками, которые кажутся этой дуре такими крутыми. Вербена держалась из последних сил, но с каждой минутой ей становилось все труднее справляться с собой.
Какой-то старик, задыхаясь, пытался закурить сигарету между приступами кашля. У него явно было какое-то легочное заболевание, и Вербена с брезгливым ужасом, кивнув сыну, поспешно вышла из комнаты. Она не могла здесь больше оставаться и смотреть, как он разговаривает с сестрой. Прошлое будто возвращается к нему, и Вербена боялась, что это прошлое украдет у нее сына.
— Прости, что причинила столько проблем.
Джейсон ласково улыбнулся сестре. Он был привлекательным мальчиком, но еще не осознавал этого.
— Тиффани, это правда, что папа рассказал мне о тебе и моем настоящем отце?
Она печально кивнула, смахнув слезу с уголка глаза. Джейсон задумался в удивлении. У него были короткие дреды, больше дань моде, чем знак этнической принадлежности. Ему нравилось, что он отличается от большинства своих ровесников. Сейчас, глядя на сестру и зная, что человек, который погубил их мать, теперь взялся за нее, он думал, есть ли в нем что-то от его настоящего отца. Осси говорит, что человек сам делает свою жизнь. Джейсону отчаянно хотелось верить, что это действительно так.
— Папа сказал, тебе нужно уехать, чтобы поправиться.
Тиффани попыталась улыбнуться. Она прекрасно понимала, что в следующий раз Патрик убьет ее. Ей нужно затаиться и обдумать, что делать дальше.
— Папа собирается просить, чтобы Анастасию отдали нам. Ведь я твой ближайший родственник. И она моя сестра, как и ты.
Джейсон произнес это, не осознавая, что причиняет боль Тиффани.
— А как наша мама? — Он задал этот вопрос тихо, опасаясь, что приемная мать услышит его, хотя ее уже не было в комнате.
— Она хорошо выглядит, — сказала Тиффани. — Совсем не такая, как я ее помню. Спокойнее. Она хотела мне помочь, но я даже не стала ее слушать.
Джейсон был рад услышать что-то хорошее о своей матери. Он плохо помнил ее, она была лишь туманным воспоминанием, запахом, который он не мог четко идентифицировать, но который оставался с ним всю жизнь. Он помнил, как она сжимала его в неистовых объятиях, а он колотил по ней своими коротенькими ножками, пытаясь освободиться. Ее любовь была так не похожа на тихую любовь Вербены.
— Папа собирается навестить ее и сказал, что я тоже могу пойти.
Тиффани услышала скрытую радость в голосе Джейсона и позавидовала ему.
— Скажи ей, что я прошу у нее прощения, ладно?
Он кивнул, его большие карие глаза были печальны, ведь сестра находилась в таком отчаянном положении.
— Это мой настоящий отец избил тебя, Тифф?
— Я украла у него деньги, он это так не оставит.
Джейсон смотрел на распухшее, изуродованное лицо сестры, поражаясь, как стойко она переносит боль, и бесконечно жалел ее.
— Попытайтесь отвоевать мою маленькую Анастасию, — снова заговорила Тиффани. — Сделайте так, чтобы ее отдали вам, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ее отдали чужим людям, хотя и понимаю, что с ними ей в любом случае будет лучше, чем со мной. Я сломала ей жизнь, как наша мать когда-то сломала нашу, и я никогда себе этого не прощу. Скажи Осси, чтобы он на пушечный выстрел не подпускал к ней Патрика. Он использует ее, чтобы добраться до меня.