Тиффани лежала расслабленно, откинувшись на грязные подушки, и вдруг почувствовала, как чья-то рука схватила ее за шею. Распахнув глаза, Тиффани увидела нависшее над собой лицо Патрика.
— Попалась, грязная вонючая сука!
Испуг ее был так велик, что она чуть не потеряла сознание. Она слышала запах из его рта и остро осознавала, что он тоже чувствует ее запах. Он бросил ее обратно на подушки, его лицо перекосилось от отвращения.
— Тебе пришел конец, мерзавка. Я заставлю тебя о многом пожалеть. Сколько я для тебя сделал, а ты мне так отплатила. Выставила меня полным придурком и всерьез думала, что тебе это сойдет с рук?
Он больно вдавил палец ей в грудь, но она знала, что эта боль ничто по сравнению с тем, что ей предстоит вытерпеть совсем скоро.
— Ты покойница, Тиффани, так что можешь начинать молиться.
Патрик со всего размаху ударил ее по голове, и она почувствовала острую боль в ухе. У него на пальце была тяжелая печатка. Но Тиффани находилась уже за порогом боли. Она привыкла к ней. Она даже не плакала, только угрюмо смотрела на него. Патрик увидел ее взгляд и снова ударил ее, но у него сложился особый план, поэтому он старался, чтобы она не выглядела хуже, чем сейчас.
Он выложил себе полоску на грязном столе, и она с завистью наблюдала, как он ее вдыхает.
— Кэрол будет меня искать, — сказала Тиффани. Она цеплялась за соломинку.
Он осклабился:
— Кэрол и сказала мне, где ты. Эта грязная сука стала на пять штук богаче. Не могла дождаться, чтобы продать тебя со всеми потрохами. У тебя нет подруг, у тебя ничего нет.
Тиффани молчала.
— Видишь, во сколько ты мне обходишься? Видишь, сколько от тебя проблем, и при этом ты еще думаешь, что можешь обращаться со мной, как с дерьмом?
Патрик был на взводе, и она решила помалкивать и делать все, что он от нее ни потребует. Кто-то сказал однажды, что Патрик настоящий псих, и был прав. Даже без наркотиков он непредсказуем и ужасен.
— Я убил сегодня Макси и Эдди из-за тебя. Оба неплохие парни. Макси был единственным парнем, которого я мог считать своим другом, а теперь он мертв. И все из-за тебя, Тифф. Надеюсь, теперь ты счастлива?
Она знала, что он действительно считал ее причиной всего, что случилось. У него очень хорошо получалось во всем обвинять других людей. Его послушаешь, так он никогда в жизни не сделал никому ничего дурного. Всегда кто-то другой виноват. Сегодня ее очередь взять на себя вину. Она окончательно убедилась в безумии этого человека, и с каждой секундой ужас все больше охватывал ее.
— Ты просто не понимаешь, сколько проблем ты мне причинила. Так вот, теперь все кончено. Я собираюсь разделаться с тобой раз и навсегда.
Патрик стащил Тиффани с дивана и потащил к выходу. На улице было полно людей, спешащих куда-то по своим делам, но никто и не подумал вмешаться, когда он бросил ее в свою машину. Такой район. Даже если будут кого-то убивать среди бела дня, все равно потом окажется, что никто ничего не видел и не слышал, потому что гораздо безопаснее оставаться глухим и слепым.
Джейсон прекрасно понимал, что происходит с его приемной матерью. Но его настоящая мать, женщина, которая его родила, произвела на него огромное впечатление. Он радовался, когда она была рядом, и чувствовал, что доброта и любовь исходят из каждой ее клеточки. Как сказал его отец, она в свое время стала жертвой, как теперь Тиффани. Она нуждалась в понимании, а он нуждался в ней. Он собирался поговорить обо всем этом с Вербеной как можно скорее, успокоить ее, сказать, что его родная мать никогда не займет то особое место, которое занимает она, потому что он очень любит ее и тоже в ней нуждается.
Он услышал голос Вербены, зовущей его на кухню, и извинился. Она приготовила сандвичи и пирог, которые нужно было отнести в комнату. Джейсон постарался пошире улыбнуться, подходя к своей приемной матери.
— Спасибо тебе, мамочка, все выглядит просто потрясающе. Я знаю, как тебе должно быть трудно.
Вербена посмотрела на мальчика, которого обожала, и выдавила из себя улыбку.
— Это самое малое, что я могу сделать для бедной женщины. Я только надеюсь, что мы поступаем правильно, вот и все.
— О чем ты?
Вербена пожала плечами:
— А ты подумай. Проституция, тюрьма, наркомания — и вдруг такой красивый дом, как наш. На твоем месте я была бы очень осторожна. Может, она только и думает, что бы здесь стащить. В конце концов, ведь именно так обычно поступают такие, как она, разве, нет?