Брукс рассмеялась.
— Я работаю допоздна. И приглашаю вас на прием, а не в бар.
— Бенсон сказал, что вы выступаете как консультант полицейского управления, это так?
— Да, в полиции я выступаю в роли эксперта. Мои рекомендации касаются терапии и различных психологических проблем. На самом деле то, что вы рассказали, уже является серьезным поводом для обращения к штатному полицейскому психологу. К сожалению, Габриэлла Смарт — а я рекомендовала бы вам обратиться именно к ней — уехала в отпуск на неделю. Возможно, пока…
— Я не могу ждать неделю!
Какое-то время Джейн обдумывала ситуацию. Джек слышал, как она перелистывала ежедневник и что-то бормотала себе под нос.
— Я с удовольствием вам помогу, но только на время, пока Габриэлла отсутствует. Это ее вотчина, и оставить ее в неведении нельзя. Давайте встретимся сегодня вечером, поговорим и решим, что делать дальше. Я выслушаю вас, а затем передам ваше дело Габриэлле. Не думайте, что я пренебрегаю вами, просто таковы правила, — сделала она акцент на последнем слове.
— Спасибо.
— Вы будете ехать из Эрлз-Корт?
— Нет, наш штаб в Вестминстере.
— Замечательно, вам будет проще добраться. Мой офис находится в Спитлфилдз, Фурнье-стрит. Это…
— Да, совсем близко.
Джейн продиктовала ему адрес.
— Жду вас около семи. Нажмите кнопку звонка, и я вас впущу.
— И мне нужно искать хоббита, да?
Она засмеялась.
— Ищите фею. Фея мне больше нравится. А насчет хоббита я непременно напишу в своем отчете, старший инспектор Хоксворт.
— Спасибо.
Он сам не знал, за что благодарит, — вероятно, за хорошую шутку.
— Не за что. Жду вас.
Джек закрыл телефон. На душе было пусто. Здравый смысл подсказывал, что он должен немедленно позвонить Шарпу и попросить отстранить его от расследования. А сердце — что несколько дней все будет тихо и он сможет остаться на борту. Значит, ему придется пройти весь путь до конца. Впереди не было ничего хорошего. И начнется все с семьи Лили.
9
Намзул наблюдал за ней больше двух часов. К вечеру девушка окончательно замерзла. На ней было слишком мало одежды, а то, что она носила, — слишком легкое и тонкое, чтобы хоть как-то согревать. Девочки должны были рекламировать свое тело, поэтому дрожали от холода и обхватывали себя руками за плечи в тщетной попытке согреться, но не смели одеться теплее. На ней не было даже шарфа. Клиенты должны видеть, что они покупают.
Он узнал ее имя, Аниэла, и она идеально ему подходила. Нужно подобраться поближе, чтобы убедиться окончательно, но даже на расстоянии он видел, что она молода и у нее чистая белая кожа. Возраст тоже совпадал. Вероятно, она приехала из Восточной Европы. В этом районе Лондона большинство проституток было из Литвы, Латвии, Украины, некоторые — из Чехии. Намзул не различал их. Он улыбнулся: так европейцы говорят об азиатах. Он старался никому не попадаться на глаза, особенно Клаудии, которая недавно была с Глюком. Но вот она, заприметив клиента, наконец ушла. Намзул хотел как можно быстрее закончить свои дела.
Больше никаких дел с Глюком, пообещал он себе. Намзул поплотнее закутался в теплый шерстяной шарф. Больше никаких преступлений. Он не хотел, живя в Англии, нарушать закон, но после смерти Анджали гнев и горе толкнули его на скользкую дорожку. Да и деньги были хорошими. Но сейчас даже крупные суммы не могли заставить его продолжать, слишком рискованное дело предлагал ему Мойша. Он требовал слишком многого. Почки — возможно. Но убийства! Стоило подумать об этом, как он тут же вспомнил, что и так причастен к убийству четырех человек. И кровь пятой жертвы скоро будет на его руках. Он злился, но сделать ничего не мог, поэтому чувствовал себя как рыба на крючке. Он сделает это в последний раз и навсегда избавится от Мойши Глюка, его заказов и, как он надеялся, страха, в котором жил последнее время.
Намзул следил за девушкой. Она подошла к подруге, прикурила сигарету от тлеющего окурка и выпустила дым из уголка рта. Какое-то время они смеялись и непринужденно болтали. Аниэла покрутила пальцем у виска, очевидно, рассказывая о своем клиенте, затем, сделав последнюю глубокую затяжку, пожала плечами. Окурок полетел на дорогу. В тусклых лондонских сумерках ярко тлела оранжевая точка сигареты. Аниэла поцеловала подружку на прощание и направилась к станции метро.
Это был шанс. Намзул вышел из тени, быстро перешел дорогу, и к нему немедленно направилась девушка. Он покачал головой и жестом показал, что спешит в метро. Она покорно кивнула — наверное, такое случалось с ней постоянно. Хорошо, что он надел обычную вязаную шапочку и неприметную одежду: она подошла к нему слишком близко. Но Намзул ничем не отличался от любого другого замотанного в шарф и отчаянно мерзнущего лондонца.