— Да, я на задании, но у меня небольшой перерыв. Пять минут на обед.
— Обед? Нынче обедом называется кусочек ветчины, сыр и листик салата?
— Совершенно верно. Угадали.
— Значит, я выиграла обед, — ответила она.
Джек кашлянул. У него вдруг возникло ощущение, что они переступили какую-то невидимую границу. Оно ему нравилось, в то же время он был смущен.
Она это почувствовала.
— Я шучу, инспектор Хоксворт. Чем я могу вам помочь? Вы оставляли мне сообщение.
Джейн перешла к делу, но Джек заметил, что ее тон по-прежнему мягок. Просто она решила прекратить разговор, который мог завести их слишком далеко. Или не мог? Во всяком случае, еще не все потеряно, хоть она и обратилась к нему официально, что его все же немного огорчило.
— Ничего серьезного. Хотел сказать, что прошлой ночью я нормально выспался. Обещаю, больше таких глупостей вы от меня не услышите, — помолчав, добавил Джек. Прозвучало это довольно жалко. — Думаю, ваш метод, хоть и зверский, но принес свои результаты. Хотел просто поблагодарить вас.
— Я удивлена, но это хорошо.
— Мне действительно легче. Во всяком случае, я не лежал всю ночь, уставясь в потолок, не чувствовал себя никчемным и не хотел избить кого-нибудь до полусмерти.
— Джек, не думаю, что вы жестокий человек.
Она снова назвала его по имени. Отлично!
— Я? Вовсе нет. Не помню, когда я в последний раз с кем-нибудь дрался. Но убийцу я бы с удовольствием использовал как боксерскую грушу. Не смогу ему простить.
— Поверьте, так отреагировал бы любой нормальный человек, даже самый спокойный и миролюбивый.
— Вы правы, я не могу вернуть Лили и знаю, что будет больно. Но я могу поймать эту мразь.
— Именно. Смиритесь с болью. Если можете, используйте ее, только держите под контролем. У меня сложилось впечатление, что, пока вы заняты работой, у вас все идет хорошо. Гнев и боль еще надолго останутся вашими компаньонами. Но справиться будет легче, если вы примете это.
— Я знаю, что такое боль и гнев. В сущности, это одно и то же.
— Только не жалейте себя.
— Я не жалею. Просто… Я сам не знаю, что хочу сказать.
— Возможно, вы хотите сказать, что уже переживали нечто подобное.
— Да, наверное.
— Но не совсем, потому что вам никогда не приходилось выслеживать преступника, убившего близкого вам человека.
— Я говорю не о МакЭвой, а о родителях.
— Хорошо. Как бы там ни было, ваша боль — это ваше оружие, поэтому я не настаиваю на отстранении вас отдела. Разумеется, многие в Управлении не согласятся со мной. Учтите, Шарп что-то подозревает и очень скоро доберется до истины.
— Но еще раньше я доберусь до преступника.
Она рассмеялась.
— Полны решимости, да?
— Джейн, вам нравится, чтобы вас называли «феей», а я не возражаю против «супермена».
— Справедливо! — Джек понял, что она улыбается. — Вы придете вечером?
— Я бы не посмел пропустить.
— Хорошо, заканчивайте обед. Главный инспектор не должен работать на пустой желудок. До встречи. Буду вас ждать.
Телефон замолчал. Джек тяжело вздохнул. Между ними словно искра проскочила. Он почувствовал опасность, но страха не было, только дух захватывало. Разум подсказывал ему, что госпожу Брукс нужно держать на расстоянии вытянутой руки, но сердце и все остальное, скажем так, требовали совершенно иного. Он с нетерпением ожидал встречи с Джейн и чувствовал себя обязанным ей, ведь она вернула ему веру в собственные силы. Благодаря ей он убедился, что никто не справится с этой операцией лучше его, никто не позаботится о безопасности семьи By, не приложит столько усилий к раскрытию дела.
О его ботинок ударился пластмассовый мячик. Джек недоуменно огляделся. К нему спешил папа с двумя маленькими детьми.
— Дружище, простите, — улыбнулся мужчина, — мы не хотели вам помешать.
— Ничего страшного. — Джек осторожно подтолкнул мяч в сторону малышей.
Он подумал, что давно не звонил сестре. Вспомнил, как она уговаривала его познакомиться с Лили поближе. Скорее всего, он никогда не признается, что воспользовался ее советом. Дети вернулись к игре. Два брата. Наверное, это замечательно — быть отцом. Джек с грустью подумал, что у него тоже мог родиться сын. Лили рассказала бы ему? Или нет? Или она даже не знала, что беременна? Он тихо выругался. К чему эти мысли? Лили мертва. А убийца жив.
Джек посмотрел на часы. Гурий, наверное, уже дома. Интуиция подсказывала, что случай и страсть к уединению, так кстати посетившая юного гребца, давали ключ к разгадке. Предстояло выяснить, позволят ли хасиды воспользоваться им.