Видя, как к нему спешит миссис Прайвит-Клэмп, сэр Уиндэм заметно бледнеет. Он угадывает подобные ситуации за пятьдесят шагов. Минти опять взялась за старое. Он скручивает последнюю телеграмму в маленький шарик — телеграмму, в которой сообщается, что число жертв в Амритсаре возросло до восьми сотен, а местная пресса еще вдвое увеличивает эти цифры, — и пытается перейти в нападение.
— Могу ли я вам чем-то помочь? — спрашивает он, и голос его отягощен дипломатичностью, тактом, мастерством.
Чарли не находится с ответом. Именно этого сэр Уиндэм и добивался.
— Нет, — говорит она в конце концов, пытаясь придать голосу твердость. — Вы не видели Гаса?
— Я думаю, он разговаривает вон с тем американцем. С кинематографистом.
Чарли рассеянно кивает и отходит.
— Гас? Гас!
— Чарли?
— Ради всего святого, что ты тут делаешь?
— Они повсюду, Чарли. Абсолютно везде.
Чарли не обращает внимания. Он нередко несет чушь в этом роде.
— Гас, — шипит она, — заткнись и слушай. Эта… эта Брэддок! Я застала ее в спальне, она нагло прибирала к рукам одну из моих любимых кашмирских шкатулочек. Ну знаешь, эти, из папье-маше, которые мы купили в тот раз в Гулмарге. Какое нахальство! Когда я вошла, она даже не обеспокоилась ничуть. Ни капельки. Она просто сказала: «Как мило!» — и кинула шкатулку в сумочку. Я не знала, что сказать. Так вот, Гас. Что ты собираешься предпринять по этому поводу? Гас!
Гас взмахивает руками, будто отбивается от чего-то.
— Мазь, — слабо произносит он, — может быть, она с этим справится.
В доме только что случилось нечто удивительное. Редкая вещь. Одно из тех совпадений, о которых многие люди мечтают, но немногим доводится испытать это счастье на себе. Минти повстречала наваба. Официальные знакомства — это одно. Человек, представленный формально, часто воспринимается лишь как роль, которую он играет. Здесь же дела обстоят иначе. Она неспешно идет к саду с потяжелевшей сумочкой. Он широким шагом пересекает зал, направляясь к автомобилю. Минти Брэддок уже не молода, но у нее особая манера держаться. Наваб обращает внимание на длинные руки, высокий белый лоб, маленький и аккуратный изгиб ее губ. Минти обнаруживает, что слегка шокирована его пристальным взглядом. Этот яростный молодой правитель с крючковатым носом и темными глазами — и столько драгоценных камней! Особенно вот эта брошь. Абсолютно невозможно устоять. Когда он подходит к ней, берет ее руки в свои и произносит необычайный, бессловный гортанный звук, она понимает, что сделает все, о чем он попросит.
— ГРРОУУ! — говорит наваб в основание шеи Минти.
— О, ваше величество! — шепчет Минти, совершенно забыв протокол. — О!
— Минти?
Не может быть. Черт побери. Жалобный голос мужа. Старина муж стоит за плечом наваба, шевеля усами в смущении, делая вид, что кашляет в стиснутый кулак. Наваб резко оборачивается и, в порыве вдохновения, яростно трясет руку сэра Уиндэма:
— Отличная работа, сэр. Просто отличная работа.
Сэр Уиндэм, привычный к похвалам, основания для которых не вполне очевидны, рефлекторно говорит спасибо.
— Увидимся позднее, на охоте, — добавляет он, но обнаруживает, что разговаривает с удаляющейся спиной наваба.
Раздается рев автомобильного мотора, и правитель Фатехпура покидает вечеринку, разбрызгивая гравий по сторонам.
Во второй половине дня послеобеденное похмелье по всему Фатехпуру не может помешать приготовлениям к охоте. Светового дня хватит еще на несколько часов, но у всех в голове только одна мысль — о ночи в лесу.
Впрочем, не у всех. Есть отклонения. Чарли обнаруживает, что Гас еще более беспомощен, чем обычно, и не в состоянии ничего для себя собрать. Сэр Уиндэм в гостевой спальне не может привести Минти в чувство, даже после того, как освободил ее сумочку от звенящих трофеев — коробочек, зажигалок, портсигаров и украшений из слоновой кости. Наваб пропадает в зенане, хотя крики, рычание и нервный женский смех дают хихикающим слугам некоторое представление о его местоположении. В своей гардеробной принц Фироз никак не может выбрать между английским пиджаком с поясом и немецкой охотничьей курткой, которую маркграф Штумпфбургский подарил ему в прошлом году. Нерешительность в выборе одежды для Фироза всегда признак стресса, и в конце концов он решает проблему, выбросив оба предмета из окна.