Они выглядят измученными и жалкими. Дети вяло слоняются возле матерей, губы которых поджаты, а угрюмые лица на первый взгляд кажутся масками поражения и беспокойства. Их отшлифовали часы и дни обезвоживания, антисанитарных условий и постоянного страха смерти. Но если приглядеться, глаза у женщин горят. Под слоем грязи эти мэм-сахиб стали несколько возвышеннее — благодаря своему бедственному положению. Оно связывает их с историей, с бабушками, принимавшими участие в Мятеже, с символичной судьбой англичанки в тропических краях: нужно смириться, нужно терпеть. Женщины становятся ангелами — теми самыми, которых воображают их мужья. Священными. Достойными того, чтобы за них проливали кровь.
Эти женщины пугают Прана почти так же, как солдаты, охраняющие их. Он нарушитель, черная кукушка в гнезде. Он пытается стать максимально неприметным и остро сожалеет о том, что поблизости нет ни одного мальчика его возраста. Настоящие английские мальчики — все далеко отсюда, на родине, в закрытых школах. Некоторые женщины начинают разглядывать его, зримо просеивая свои воспоминания, пытаясь разместить в них его лицо. Каждый раз, замечая, что кто-то сосредоточивается на нем, он меняет место и устраивается где-нибудь еще. Довольно долго он стоит под отклеивающимся плакатом «Посетите Бомбей, ворота Индии».
Он уже думает, что к нему вот-вот подойдут, и в этот миг через туман проникает звук парового свистка. Пран ступает на платформу и видит, как поезд, пыхтя, втягивается на станцию. Сразу же вокруг поезда разворачивается бурная деятельность. Из товарного вагона, переоборудованного под площадку для пулеметов, потягиваясь, вылезают солдаты. Рядовые-сикхи выгружают еду и припасы, английские офицеры пристально следят за ними, если работа заставляет тех оказаться вблизи от женщин или детей. В суматохе Пран пробирается вовнутрь. Вскоре он уже смотрит, как мимо скользят поля, — он едет на юг.
Красавчик Бобби
Маленький дворик скрывается за высокими стенами многоквартирных домов Бомбея. На дальней стороне — послеобеденный шум и хаос Фолкленд-роуд. На тенистой стороне какой-то юнец подметает пол. Он делает это безрадостно и старается держаться от метлы на предельном расстоянии, чтобы уберечь от пыли новые брюки европейского покроя. Это не его работа. Это работа уборщицы.
Через несколько минут юноша приходит к выводу, что задание выполнено. Он отбрасывает метлу, выпрямляется и закуривает. Сигарету он держит элегантно, моментально из слуги превратившись в гостя на приеме с коктейлями. Модная картинка. Праздный человек. Стоит, опершись на стену.
Стена, на которую он опирается, уродлива и построена кое-как. Она доходит примерно до уровня глаз взрослого человека и разделяет двор, и без того тесный, на две неравные части. На меньшей стороне, к которой прислонился юноша, стена опасно выгибается посередине. Комковатый строительный раствор высыпается из-под кирпичей, уложенных один поверх другого в беспорядке — по небрежности или от недостатка мастерства. Из-за этого стена производит странное впечатление, хотя здания по обе ее стороны надежны, пусть и нуждаются в побелке.
Сделав еще одну томную затяжку, юноша вздрагивает, потому что с другой стороны стены появляется лицо белого бородатого мужчины.
— Роберт! — говорит бородач. — Я что тебе говорил? Сколько раз я тебе повторял: табак — это рычаг, на который дьявол налегает, чтобы открыть для себя путь к твоему сердцу! Ты помнишь об этом?
— Да, — отвечает Роберт, угрюмо гася окурок ногой, обутой в сандалию.
— Что — да?
— Да, господин преподобный Макфарлэйн. Я помню.
Несмотря на то что эти двое совсем не похожи, выговор юноши разительно повторяет произношение бородача, со всеми чопорными интонациями хорошего языка. Преподобный Макфарлэйн поднимает одну кустистую бровь: словно маленькое лохматое животное вырывается на волю из стада. Скорчив гримаску, Роберт наклоняется и кладет раздавленный окурок в карман брюк.
— Я очень разочарован, Роберт, — продолжает преподобный Макфарлэйн. Он то появляется, то исчезает за стеной. Чтобы донести свою нотацию до адресата, ему приходится встать на цыпочки. — Я знаю — нельзя требовать, чтобы ты поднялся выше определенного уровня. Не думай, что я не учитываю этого. Но ты умный мальчик. У тебя хорошие шансы преодолеть недуг, которым Господь, по своему разумению, счел нужным тебя наградить. Но это случится только в том случае, если ты будешь бороться. Ты должен сражаться с этим, Роберт! Сражаться!