Они выигрывают первый раунд и Бобби пробирается на балкон, чтобы выкурить сигарету. Он ликует, его распирает энергия успешного шпионажа. Самоуверенность игроков в бильярд передалась ему, и он обращается к проходящему мимо официанту, лаконично заказывает джин с тоником и наслаждается, как белый человек, глубоким поклоном смуглого человека. Принимая доставленный ему напиток, он заводит одну руку за спину, неосознанно копируя жест Филипса. Официант исчезает, и Бобби в одиночестве гоняет по стакану ледяные кубики, которые тихо позвякивают, как монеты. Неожиданно он слышит женский смех, прорезающийся сквозь басовитость мужских разговоров из бильярдной. На один из соседних балконов выходит пара. Мужчина что-то говорит, и женщина, развеселившись, откидывает назад голову, длинной белой рукой поглаживая затылок партнера. Они производят впечатление интимности без близости. Бобби кажется, что в действительности они не знают друг друга. Женщина красива. Ее темные волосы очень коротко и смело острижены, а обтягивающее платье превращает тело в театр бледно-желтого шелка и обнаженной кожи, соблазнительно сияющей в полосе электрического света. Она ввинчивает сигарету в мундштук, и Бобби обнаруживает, что забыл сделать вдох, настолько остро он ощущает ее присутствие. Мужчина старше на много лет, рядом со своей компаньонкой он выглядит скучным и солидным. Как он справляется с этим? Как он может устоять перед оперной почти-обнаженностью этой женщины? В какой-то момент Бобби ловит его взгляд, и мужчина наклоняет голову, как бы принимая знак остолбенелого почтения.
— Послушай-ка…
Это Филипс, лоснящийся посланец, желает вернуть Бобби в комнату для второго раунда. На звук его голоса женщина оборачивается, и какое-то мгновение Бобби смотрит ей в глаза. Она без выражения возвращает ему взгляд, ее лицо остается надменно-прекрасным — ни тени реакции, ни намека на оценку. Красавчик Бобби не привык к такому равнодушию. Она неторопливо оборачивается к своему спутнику и уводит его в комнату.
Во втором раунде Фланаган и Филипс основательно разбиты. По большей части, это вина Фланагана, если сравнивать его сконфуженно-рассеянную игру с уверенным выступлением в первом раунде. Филипс пьян и снисходителен, выкрикивает «Какая непруха!» и «Не бери в голову!», для равновесия прислонясь к одному из посыльных, как к колонне или стене. Вскоре Фланаган делает попытку уйти, но его партнер спешит за ним и пьяно прижимает его к стене на главной лестнице «Мажестика», не обращая внимания на шокированные взгляды мужчин и женщин, проходящих мимо в свои номера. Вскоре встреча завершается самым неприятным образом. Когда Фланаган торопливо покидает здание, отмахиваясь от предложения швейцара вы тать извозчика, отворот его пиджака порван. И все же за пот вечер кое-что другое связалось воедино. Красавчик Бобби знает, кем он хочет быть.
Бобби не перестает думать о женщине из отеля. О ее самообладании и ее безразличии. О ее длинной белой спине и овальном лице. Он гадает, сколько ей лет. Вероятно, она лишь ненамного старше его. Как бы он чувствовал себя, стоя на балконе рядом с ней? Что бы это значило для него — смотреть поверх дымящих труб фабричных районов и ощущать присутствие стольких десятков тысяч людей, которые никогда не доберутся до таких высот?
Он не хочет больше быть Красавчиком Бобби. Он перестает навещать Гал и Ша Чи и при каждой возможности покидает клетку Фолкленд-роуд, спеша на волю, в лучшие районы города — чтобы бродить там по пассажам и приподнимать шляпу навстречу белым людям. Он постоянно ищет эту девушку. Он воображает ее богачкой, дочерью какого-нибудь благополучного англичанина, и уповает только на то, что она еще не уехала из Бомбея. Он пристально смотрит через окно «Эванс энд Фрейзер», надеясь увидеть, как она покупает платья. Он ест мороженое в «Корналье», мечтая, чтобы она пришла и села за один из мраморных столов. Его многочисленные заботы заброшены, домашние обязанности, определяемые Элспет Макфарлэйн, совершенно забыты. Для компенсации затрат он становится экскурсоводом: зазывает туристов в порту, чтобы свозить их через залив на остров Элефанта.
В пути он сидит тихо, пока лодка не заскользит среди мангровых зарослей — спутанной оборки острова. На пристани он разгоняет других претендентов на роль гида и помогает своей группе взобраться по каменной лестнице, вьющейся по склону горы. Говорить он начинает, только когда показывает им пещеры. После подъема вид монументальных лиц, высеченных в скалах, сводит болтовню туристов, цепляющихся за путеводители, к минимуму — по крайней мере, на пару минут. Бобби ведет их мимо трехголового Шивы у входа и показывает фигуру божества-гермафродита — мужчина с одной стороны, женщина — с другой. Он отходит в сторону, пока женщины хихикают, а мужчины отпускают скабрезные шуточки. Затем, когда никто не видит, он протягивает руку и прикасается к камню — на удачу.