Он не думает об этом, пока, спустя день-другой, не встречается лицом к лицу с Элспет Макфарлэйн. Когда он, как обычно, проносится через гостиную, надеясь избежать разговора, она фактически преграждает ему путь:
— Я хочу поговорить с тобой, Чандра.
Бобби вздыхает и переминается с ноги на ногу:
— Амма, я устал. Я хочу пойти лечь спать.
— Посмотри на меня.
Он смотрит на нее и обеспокоен тем, что видит.
— Мой друг сказал, что ты болтался возле его дома и разговаривал с его слугами.
— Не…
— Чандра!
— И что? У меня там тоже есть друг. Э-э-э… это чоукидар.
— Понятно. И еще он говорит, что видел, как ты выходил из квартиры миссис Перейры. Я не знала, что ты бываешь у нее без меня. Посмотри на меня.
Он снова поднимает глаза:
— Я ходил за гаданием. Я хотел знать свое будущее.
— Почему мне кажется, что ты врешь?
— Я — вру? Я не вру. Почему я должен вам врать?
— Я не знаю, Чандра.
— Я не вру.
— Ты меня расстраиваешь.
— Я сожалею, Амбаджи.
— О чем?
Бобби молчит. Миссис Макфарлэйн тяжело садится на стул.
— Ты сожалеешь? Что такого есть в твоей жизни, что заставляет тебя сожалеть? О чем ты можешь сожалеть!
— Я устал, амма.
— Ты? В восемь вечера? Да ты встаешь в одиннадцать. Бобби изучает свои ноги, прислушиваясь к уличному шуму. Через некоторое время он обнаруживает, что миссис Макфарлэйн плачет.
— Почему ты так ведешь себя, Чандра? Я взяла тебя в дом. Я помогла тебе, а теперь — посмотри, как ты себя ведешь. Зачем ты так? Мистер Дутта думает, что ты за ним шпионишь. Пришлось попросить его не говорить глупостей. Потому что ты ведь не шпионишь за ним, правда? А, Роберт? Что ты делаешь? Что ты делаешь всю ночь напролет?
Ее вопросы сыплются один за другим, плотину прорвало. Бобби окаменел. Только единожды до этого он видел, как она плачет.
— Мистер Дутта говорит, что ты — мальчик на побегушках у миссис Перейры. Он думает, что ты шпионил за ним для нее, и что ты шпионишь за всеми нами для англичан, и кто-то должен тебя остановить. Он говорит, что миссис Перейра — мошенница и что он обратится в полицию. Я просила его не говорить глупостей, потому что миссис Перейра — великий человек, она очень чувствительная. А он сказал, что, даже если они не посадят тебя в тюрьму, а отпустят, мы все равно будем знать, и поэтому ты не сможешь больше вредительствовать. У миссис Перейры дар, Чандра. Ты ведь тоже думаешь, у нее дар, правда? Разве ты так не думаешь?
Вот теперь она его поймала. Он должен согласиться, но не может. Он испытывает сострадание к ней, к этой матери мертвых сыновей, и ко всем остальным, цепляющимся за своих мертвых через пустоту, посреди которой сидит миссис Перейра, расковыривая пятки.
— Миссис Макфарлэйн, вам не нужно больше ходить к миссис Перейре. Она нехороший…
Он не успевает договорить: она с размаху ударяет его по лицу:
— Ты и за мной тоже шпионил? Ты поэтому тут остался, чтобы шпионить?
Он не может ответить, пытается сложить губы, чтобы получилось «нет». Она произносит — очень тихо:
— Теперь можешь идти. Бери свои вещи и уходи.
— Амма… Миссис Макфарлэйн!
— Я тебе не амма.
— Миссис Элспет Макфарлэйн! Простите меня, миссис Макфарлэйн!
За ними возникает смущенный английский капитан полиции, с двумя индийскими констеблями по бокам. Элспет оборачивается в изумлении.
— Миссис Макфарлэйн, боюсь, вам придется пройти с нами. У нас есть ордер на предварительное задержание вас по условиям Акта о защите Индии.
Миссис Макфарлэйн дают время собрать кое-что из одежды, затем выводят ее наружу, к грузовику. Трое задержанных индийцев уже сидят у стенки кабины, молча глядя на большую толпу, собравшуюся поглазеть на арест. Обстановка угрожающая, и Бобби видит, как британский капитан расстегивает замок на кобуре, обеспечивая быстрый доступ к револьверу.
Пока его констебли разгоняют зевак, капитан помогает миссис Макфарлэйн взобраться на грузовик. Он берег ее сумку и со странной подобострастностью указывает ей место на грязной деревянной скамье, будто театральный билетер, неожиданно обнаруживший себя в полицейском мундире. Он поддерживает неловкую беседу, заверяя, что ничего особо ужасного с ней не случится, что это только на сорок восемь часов, что он лично гарантирует ей одно и дает слово чести насчет чего-то другого. Не обращая на него внимания, она сидит очень прямо и заправляет выбившиеся пряди седых волос в пучок.
Наконец капитан перестает бормотать и спрыгивает на землю. Он кратко обращается к толпе, приказывая всем тихо разойтись по домам и позволить офицерам короля-императора выполнять свой долг. Затем он стучит по борту грузовика и приказывает оставшимся офицерам подняться наверх. Когда мотор, кашляя, оживает, Бобби бежит к откидному борту, но, сколько бы он ни махал руками, сколько бы ни выкрикивал ее имя, он не может заставить Амбаджи посмотреть на него. Наконец один из констеблей встает и опускает брезентовый полог, закрывая грузовик. Водитель осторожно продвигается вперед, навалившись на рожок, расталкивая передним бампером теснящуюся человеческую массу. Толпа неохотно расступается, и грузовик уезжает в темноту.