— Мне очень жаль, — я сочувственно поцокал языком. — Чем я могу помочь?
Куша задумчиво пожевал губами.
— Юкина мутит воду, — вымолвил он, спрятав руки в карманы белого халата. — До её появления у нас всё было стабильно: Мегами понимала, что она будет обязана связать себя узами брака с кем-нибудь, и я казался ей наименьшим из всех зол. Теперь же её тётя примчалась сюда и начала устанавливать свои порядки, внушив племяннице, что ей вовсе необязательно выходить замуж, да и вообще, её мать ужасна, как и её отец, и самым лучшим решением станет попортить им побольше крови. Так что сейчас Мегами делает всё вопреки. Если убрать лишний элемент в уравнении, то есть Юкину, тогда всё вернётся на круги своя, и Мегами придёт в себя. Так что, друг, тебе стоит поторопиться с информацией для Аято, потому что теперь на волоске висит не только наша свобода, но ещё и — ни много, ни мало — будущее мировой науки.
Я растерянно кивнул, и он вздохнул.
— Ладно, брат, извини, что напряг тебя с этим, — проговорил Куша, проведя ладонью по лбу. — Мне бы не хотелось, чтобы ты чувствовал давление.
— Всё в порядке, — я взял папку с полки. — Как только закончу инвентаризацию, сразу же возьмусь за Юкину.
Куша кивнул, и последующие десять минут мы беседовали на сугубо бытовые темы, а потом я, занеся папку с учтёнными предметами в кабинет школьного совета, решил выполнить данное моим друзьям обещание. Договорившись встретиться с Кушей через два часа, я оделся и направился на крышу.
Будучи прогруженным в свои мысли, я не заметил, как меня окликнули, и опомнился лишь у надстройки с электронными щитками.
— Эй, Масао! — Фред Джонс, подбежав, хлопнул меня по плечу. — Подожди! Что тебе понадобилось здесь?
— Ничего, — я выдал это короткое слово с излишней поспешностью и даже отдёрнул ладонь от ручки двери.
— Спокойно! — американец поднял руки, широко улыбаясь. — Я ни в чём тебя не обвиняю и даже не подозреваю. Особенно теперь, когда бывшее помещения информационного клуба вычищено…
— Вот как, — бесстрастно отметил я, поправив ручки сумки на плече. — Ты уже в курсе.
— Разумеется, — Джонс развёл руками. — Мегами сразу же рассказала мне обо всём, отметив, какую прекрасную работу проделали вы с Аято и Кушей. Теперь это помещение можно будет использовать рационально, а не как огромную помойку. Я ведь прав?
— Абсолютно, — я кивнул, про себя начав молиться, чтобы этот янки оставил меня в покое.
— Но это в высшей степени неожиданно, — Фред задумчиво посмотрел наверх. — Я помню, что увидел, когда мы раскрыли дверь того клуба в первый раз: горы хлама от пола до потолка, занимавшие всю площадь кабинета, которая, надо заметить, немаленькая. А вы втроём умудрились всё убрать за один день.
Я едва слышно вздохнул. Неужели опять? Снова этот неугомонный белый брат сименолов подозревал нас в чём-то.
И самое ужасное заключалось в том, что он не был неправ.
— Нас было трое, и это нам помогло, — я начал переминаться с ноги на ногу. — Мы потратили на это весь день.
— Верно, — кивнул Фред. — А ещё Айши заказал один из тех симпатичных грузовичков, которые вывозят крупногабаритный мусор.
— Да, — кивнул я, поправив очки. — Мы с трудом погрузили весь хлам в кузов, и они уехали.
— Какая прелесть, — Джонс продолжал улыбаться. — Объём кузова самого большого грузовика для вывоза крупногабаритного мусора в этой стране составляет одиннадцать кубических метров. Мне вспоминаются горы хлама, заполонившие комнату площадью тридцать шесть квадратных метров, и… Ну, или у меня проблемы с законами физики, или вы, японцы, настоящие волшебники пространства.
— Мы сожгли часть мусора, — я поёжился: терпеть не мог придумывать на ходу. — Подшивки старых газет, отпечатанные листки… Мы всё это погрузили в жерло печи и спалили.
— Понятно, — Фред склонил голову набок. — Но, дорогой мой Масао, просто послушай: площадь кабинета составляет тридцать шесть квадратов, как я уже сказал. А теперь внимание: минимальная высота потолка в Японии принята в два метра десять сантиметров, что привело бы любого американца в ужас, но не суть. Итак, получается, что объём этого кабинета составляет примерно семьдесят пять с половиной кубических метров. Я допускаю, что можно сжечь несколько упаковок старых газет, но, Масао, что вы сделали ещё с шестьюдесятью кубами?
Я судорожно сглотнул, почувствовав, как в горле внезапно пересохло. Поддаваться было нельзя, надо как-то выстоять против этого чрезмерно напористого янки…
— Предметы стояли плотно ближе к двери, — с трудом шевеля языком, проговорил я. — Дальше было не так. Там оказалось очень много пустой площади. Видимо, ненужные вещи просто сносили туда и ставили близко ко входу.
— Логично, — Джонс поднял брови. — Так вы всё-таки смогли втиснуть эту кучу в один грузовичок? Как я и говорил: боги пространства!
Я прочистил горло и поднял голову, чуть приосанившись, что сделало меня одного роста с Фредом. Американец был прямым и откровенным человеком, значит, и общаться с ним надо было в лоб. И сейчас мне следовало не блеять, утопая в отчаянных попытках оправдаться, а дать решительный отпор.
— Ты меня в чём-то подозреваешь? — спросил я, глядя Джонсу прямо в глаза.
— Вовсе нет, — он помотал головой. — Мне просто было интересно, как вы справились с такой сложной миссией.
— Для удовлетворения интереса необязательно устраивать допрос и сыпать подозрительными намёками, — сурово ответствовал я. — В следующий раз выбери другой тон разговора, пожалуйста.
Я ожидал, что эта отповедь выбьет у Джонса почву из-под ног, однако этого не случилось. Напротив, в ответ на мои слова он снова заулыбался, и в его голубых, как заиндевевшее стекло, глазах появилось теплое выражение.
— Я вовсе не хотел тебя обидеть, Масао, — хрипловато вымолвил он. — Поверь, во всём мире у меня нет более важного человека, чем ты.
— Ты забываешь о своей семье, — я невольно отступил на шаг, слегка обескураженный его откровенностью.
— Это совсем другое, — спокойно ответил Фред. — И ты прекрасно это понимаешь, Масао, потому что у твоего сердца есть почти неограниченный ресурс любви.
Внезапно американец резко подался вперёд и коснулся своими губами моих. Я не успел опомниться, как он снова отстранился и, прижав ладонь к груди, спешно убежал. Я же остался стоять на крыше, не вполне отдавая себе отчёт в том, что мой первый поцелуй был только что украден.
========== Глава 52. Воссоединение. ==========
Происшествие с Джонсом хотя и выбило из равновесия, всё же не смогло отвлечь от главной задачи: выяснения всей подноготной Юкины. Я решил делать это из своего кабинета: так было куда удобнее.
Юкина была современной женщиной — достаточно социально активной, но не зацикленной на сетях. Она вела аккаунты в каобуке и хостаграме, обновляя информацию примерно раз в неделю, но особо активной переписки не вела. Однако благодаря её социальным сетям я смог отследить IP-адрес её компьютера, а также данные смартфона. Для того, чтобы просмотреть переписку (довольно скудную, к слову сказать), мне хватило десяти минут; потом я проник непосредственно в её устройства.
Сайко явно не столь часто пользовалась компьютером: её электронная почта содержала в себе скучные письма из служб доставок разных магазинов, а также довольно тёплые послания от её отца — патриарха Сайшо; в общем, ничего интересного. А вот смартфон был в сети практически постоянно: Юкина переписывалась с использованием специальной программы для мгновенных сообщений, и адресатами оказались достаточно интересные лица. Как ни странно, моему отцу она практически ничего не посылала; видимо, это объяснялось тем, что они общались лично, и нужды в переписке не было.
Также я пробежал глазами письма к её племяннице. Куша оказался прав: Юкина обладала невероятным влиянием на Мегами. Именно она заронила в голову наследницы Сайко сомнения в чистоте намерений её жениха, а также напропалую ругала клан Айши, обвиняя их во всех смертных грехах. Мегами, судя по её ответам, принимала каждое слово тёти на веру, что являлось довольно неутешительным фактом для нас. Они были невероятно близки, и Мегами обсуждала с тётей все свои планы.