Мегами держала со мной холодноватый нейтралитет, а на своего жениха Кушу и вовсе не обратила внимания, ограничившись отрывистой командой: «Попрошу посторонних покинуть помещение школьного совета!». Куша спокойно встал из-за стола и ретировался, никак не отреагировав на эту грубость. Его выдержка меня поражала: меня, будь я на его месте, такое бы задело.
На утреннем совещании президент объявила, что общественно полезные работы назначены на пятницу, восемнадцатое. Она собиралась быть там и руководить всеми нами, как и привыкла, но до этого планировала покинуть школу на два дня: сегодня вечером она улетала в Кюсю, завтра, через двадцать четыре часа, планировала возвратиться и участвовать в скачках, а семнадцатое было отдано под пышный банкет, который устраивали немногочисленные богачи, наслаждавшиеся сим благородным британским спортом.
За хлопотами день пролетел быстро; я успел лишь подумать о том, как же расстроится Мегами, когда не сможет участвовать в скачках, и уже наступил вечер.
Принцесса Сайко покинула нас сразу же после уроков, и сверкающий чёрный автомобиль иностранного производства унёс её прочь. Я сильно задержался: сначала печатал флаеры: в них доходчиво и подробно разъяснялось, как будут организованы общественно полезные работы; потом перезаписал аудио-гид по школе: мой тембр голоса — единственное, что было во мне красивого, — звучал хорошо для потенциальных учеников и их родителей и в идеале мог привлечь потенциальных инвесторов.
В конце дня, решив, что идти домой пока рано, я сделал уроки в библиотеке и набросал список дел на завтрашний день.
Куша и Аято давно ушли — я сам попросил их не ждать меня. Мне хотелось немного побыть одному и попытаться разобраться в себе.
Я шёл домой длинной дорогой, не торопился, сменив свою обычную деловую походку на прогулочный шаг, но всё равно я оказался в своём районе непозволительно быстро. Визит в супермаркет заставил меня отвлечься на несколько минут, но потом, уже на пороге квартиры, мысли о Юкине и отце начали одолевать меня.
Я погрел готовый обед в микроволновой печи, которую вскорости надо было заменить: она приехала со мной из Сенагава и работала не так хорошо, как несколько лет назад. Спагетти с сыром выглядели весьма аппетитно, особенно когда я полил их соусом, а чашка горячего чёрного чая довершала прекрасную картину. Довольно улыбнувшись, я включил радио для звукового фона и сел за стол.
Как раз передавали вечерний выпуск новостей, и ведущая — женщина с великолепным грудным голосом — весьма эмоционально вела эфир:
— Ужасное происшествие, случившееся несколько дней назад, до сих пор будоражит умы жителей нашего округа. Танака Ёджи, девяносто шесть лет, почти всю свою жизнь преподавал историю. Когда в городе Шисута открылась новая школа, он оказался одним из блестящих учителей, принятых туда после прохождения тщательного отбора и долгого собеседования. И теперь, когда этого замечательного человека не стало в результате ужасного несчастного случая, нам — его бывшим ученикам — остаётся только скорбеть. Многие из его выпускников — я в том числе — были настолько вдохновлены его стилем преподавательства, что даже отдали детей в Старшую Школу Академи. К сожалению, Танака-сенсей вышел на пенсию задолго до того, как моя дочь начала ходить в это учебное заведение, но учебники его авторства до сих пор используются, причём повсеместно. Его уроки никого не оставляли равнодушными, хотя теперь, в отличие от того благословенного времени тридцать лет назад, знания по истории дают без такого творческого посыла, который отличал Танака-сенсея. Он никогда не будет забыт; его слово останется жить, в отличие от его телесной оболочки. С вами была Кизана Сачико; благодарю вас за внимание!
Я вздохнул, с аппетитом поедая спагетти. Этого Танака-сенсея очень жаль, кем бы он ни был: надо же, дожил до девяноста шести лет, а потом погиб в автомобильной катастрофе! Ведущая сказала, что он преподавал в нашей школе, но это было уйму лет назад…
И тут я выронил палочки на пол.
Кто дал заключение о том, что Сайко Камие, в девичестве носившая фамилию Мидзукава, имела аристократическое происхождение? Насколько я помнил, учитель истории. А кто работал на этой должности тогда, три десятка лет назад? Танака Ёджи.
Не так давно я случайно подслушал разговор Айши Рёбы и Сайко Камие, и в общении они совершенно точно упоминали какого-то Танака-сенсея.
А теперь он мёртв.
Я потряс головой, а затем усмехнулся и, нагнувшись за палочками, пошёл к раковине, чтобы их вымыть.
Сато Масао, кажется, ты унаследовал богатое воображение от своего батюшки.
Танака — это одна из самых распространённых фамилий в нашей стране (наряду с Сато и Сузуки). Какой-то весьма пожилой господин не справился с управлением своей машины — случай весьма трагичный, но не особо удивительный. Да, он носил ту самую фамилию, которая привлекла моё внимание в разговоре между Айши Рёбой и Сайко Камие, но кто сказал, что это один и тот же Танака? Может, конкретно этот работал в Академи за год или за два до выпуска девяностого года, а потом его сменил другой — однофамилец, что абсолютно естественно.
В любом случае, не нужно забивать себе этим голову: у меня и так хватало забот по поводу предстоящих общественно полезных работ, учёбы, неумолимо надвигавшихся февральских экзаменов, а также подготовки к университету.
Кроме того, Сато Кензабуро затих, как и его сообщница Юкина: они уже давно не давали о себе знать и не выходили на связь. И это было крайне плохим знаком: мне казалось, что они затеяли нечто масштабное и сейчас тратят всё время на подготовку этого мероприятия.
После того ужасающего, вопиющего предательства я не хотел видеть Сато Кензабуро, не хотел даже знать о нём. Стоило мне только начать думать об отце, как безумная, чёрная тоска сдавливала моё сердце. Но при этом я не мог отвлечься от мыслей о нём: мне постоянно лезли в голову жуткие фантазии о том, как он подстерегает Аято в тёмной аллее, а потом убивает… К счастью, это не имело никакого отношения к реальному положению вещей: Сато, несмотря на все его недостатки, не был убийцей.
Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, я принялся за уборку — дело, которое всегда меня успокаивало. Мне нравилось наблюдать, как всё вокруг становилось чище, аккуратнее, строже, как будто порядок в вещах мог означать порядок в чувствах.
Я перебрал свои немногочисленные вещи, с удивлением заметив, что рукава свитеров и брюки снова стали мне коротки. Что поделаешь, я всё ещё рос, и это означало почти постоянный и неминуемый шопинг одежды. Обычно такая перспектива меня пугала, но сейчас я с радостью ухватился за очередную возможность отвлечься от мыслей о семействе Сайко и отце.
Быстро одевшись и прихватив с собой рюкзак, я направился на улицу.
Торговый центр «Шисута-Молл» работал круглосуточно и являлся своего рода светским центром наших городков. Тут, помимо магазинов различных профилей, имелся и огромный супермаркет, и спортивный зал, и несколько точек общепита, и детский уголок с батутом, и мастерская по ремонту гаджетов тонкой технологии — та самая, где я трудился время от времени. Каждый мог найти здесь заведение по вкусу, и большинство моих одноклассников умудрялись провести здесь половину воскресенья и при этом не заскучать.
Мне тоже здесь нравилось. Моими любимыми магазинами были книжный и чайный, и время от времени я баловал себя, покупая себе подарки в этих местах. И на этот раз я тоже решил посетить их, но сначала — главная цель моего прихода.
Магазины одежды находились на четвёртом этаже и поражали своим разнообразием. Кто угодно мог подобрать себе здесь наряд по вкусу и не остаться разочарованным.
Я направился в один из них — тот, в витринах которого были выставлены максимально простые вещи тёмных тонов. Моё внимание сразу же привлекли свитера — как раз то, что мне требовалось для подготовки к зиме. К счастью, в этом магазине не было консультантов, поэтому я беспрепятственно выбрал себе то, что требовалось, и направился к кассе, чтобы расплатиться за покупки.