Фред остановился у одного из стойл и присел на корточки, изучая замок на дверце. Я хотел было приблизиться к нему, но вдруг почувствовал, что мне бы неплохо посетить туалет. Покраснев и закусив губу, я скомкано бросил:
— Отлучусь на секунду, хорошо?
Джонс, не отрываясь от своих наблюдений, коротко кивнул, и я направился к выходу.
Изучая карту, я заметил, что уборных на территории стадиона было несколько. Ближайшая к нам располагалась далеко за дорожками, у самого забора, и к ней я и поспешил.
Во вторую половину октября у нас в стране часто шли дожди, но сегодня, к счастью, царила довольно хорошая погода, однако воздух в столице был не таким свежим, как у нас, в городках-близнецах: тут смог, поднимавшийся от предприятий, от гигантских трасс с тысячами машин, от железных дорог, образовывал невидимый купол, и из-за этого дышалось не так легко, зато было на пару градусов теплее, что лично для меня являлось хорошей новостью, так как моя куртка, которой шёл уже третий год, от большого количества стирок и интенсивной носки явно истончилась и ощутимо жала в плечах, а шарф-кашне особо не грел. Скоро нужно будет подумать о том, чтобы доставать шапку: по утрам погода уже дышала поистине ноябрьским холодом.
Я обошёл дорожки и поле стороной и, сделав существенный крюк, оказался у уборных. Внутри было весьма чисто и приятно пахло хлоркой, что меня весьма порадовало: этот аромат казался мне чудесным и всегда настраивал на позитивный лад.
Тщательно помыв руки, я вышел и огляделся. Совсем неподалёку располагалось дальнее препятствие — тот самый барьер, который не смогла взять Элоиза.
Я поёжился и, превозмогая себя, подошёл ближе. На дорожке не было никаких следов: видимо, тут уже успели убрать. Присев на корточки, я провёл пальцами по пружинящей беговой поверхности, отметив про себя, что она была терракотового цвета — на таком почти не видно никаких пятен, особенно крови.
Меня замутило, и я быстро встал, стараясь глубоко дышать. Не стоило сюда приходить, не стоило соглашаться помогать Джонсу: я сделан не из того теста, чтобы геройствовать. Одна мысль о человеческой боли и страданиях приводила меня в ужас, а для того, чтобы по-настоящему помогать людям, нужно обладать кожей куда толще, чем моя.
Но отступать куда-либо было уже поздно.
Я поёжился от внезапного порыва холодного октябрьского ветра и, спрятав руки в карманы куртки, втянул голову в плечи. С собой у меня была лишь небольшая сумка, в которую я сложил лишь самое необходимое: документы, деньги, ключи от дома, проездной билет, бутылку воды, телефон, пластину болеутоляющих таблеток и упаковку мятных леденцов. Перчатки в этот перечень не входили, а жаль.
Потерев ладони одну о другую, я снова спрятал их в карманы и медленно подошёл к барьеру. Он представлял собой два высоких круглых столба, врытых в землю, с набитыми между ними досками — вполне обычное дело для скачек, насколько я мог судить. Когда я шёл в уборную, то проходил мимо такого же препятствия, и оно было как две капли воды похоже на это.
Верхняя доска была вся в отметинах от копыт лошадей, а кое-где дерево даже расщепилось, но в целом барьер был в прекрасном состоянии, да и высота его ничем не отличалась от других.
Но всё же именно здесь Юкина упала.
Я приблизился и провёл рукой по столбу, печально размышляя о том, как страшно было этой женщине. Зрелище её падения до сих пор стояло у меня перед глазами, особенно та часть, когда…
Стоп.
Сфокусировав взгляд и вмиг перестав погружаться в мир своего непомерно развитого воображения, я начал тщательнее шарить по столбу: мне показалось, что я нащупал нечто любопытное. Встав к барьеру чуть ли не вплотную, я начал его исследовать, и мне повезло: прямо на уровне моих глаз оказалось то, что смутило меня: неглубокий желобок.
Я метнулся к другому столбу препятствия и обнаружил там то же самое. Желобок был совсем узеньким, почти незаметным, если не приглядываться специально.
Резко выдохнув, я отошёл на шаг назад, оглядывая барьер; шестерёнки мыслей бешено вертелись у меня в голове. Идея, смелая и неожиданная, возникла у меня в сознании, и мне срочно нужно было это проверить.
Порывшись в сумке, я достал смартфон и, открыв сайт с новостями, отыскал заметку с видео про Юкину. Превозмогая себя, я просмотрел жуткие кадры и нашёл то, что искал: над дальним препятствием Элоиза внезапно зависла над барьером и резко рухнула вниз.
Как будто она на что-то налетела…
Я спрятал смартфон в сумку и провёл рукой по лбу, на котором, несмотря на прохладную погоду, выступила испарина.
Два симметричных желобка на столбах… Прервавшийся прыжок Элоизы…
Из этого можно было сделать только один вывод: на барьер намотали леску или проволоку, на которую лошадь и налетела. Видимо, Элоиза порвала эту преграду, так как остальные лошади, шедшие за ней, не споткнулись.
Запустив пятерню в волосы, я нервно заходил взад-вперёд, лихорадочно размышляя. Виновником был тот работник ипподрома, который дежурил у дальнего препятствия, ведь только у него была возможность намотал проволоку на столбы. Или нет?
— Эй!
Я подпрыгнул на месте и нервно обернулся. Неподалёку стоял Фред Джонс, спрятав руки в карманы синей куртки спортивного фасона. Его губы улыбались, но голубые глаза смотрели серьёзно.
— У нас говорят: «Доллар за твои мысли», — шутливо вымолвил он, подходя ближе. — И мне сейчас очень хочется выдать сию штампованную фразу.
Я растерянно хмыкнул и снова посмотрел на столбы. Конечно, стоило рассказать ему о моих выводах, но с чего начать?..
— Ты слишком долго отсутствовал, — снова заговорил Фред, склонив голову набок. — Вот я и решил проверить, что не так, и обнаружил тебя здесь.
— Ну… — я ткнул пальцем в один из столбов. — Я нашёл желобки здесь, чуть повыше барьера. Они симметричны, находятся на обеих сторонах, что приводит к мысли о проволоке или леске, которую натянули здесь, чтобы Элоиза споткнулась.
Джонс ахнул и быстро провёл ладонью по столбу.
— Действительно, — прошептал он. — Чёрт возьми!
— На видео, где Элоиза упала, всё видно, пусть и нечётко, — продолжил я, вдохновлённый его реакцией. — Она словно бы зависла над препятствием, а потом рухнула. Это место выбрали не случайно, ведь тут находится самая дальняя точка от трибун и, соответственно, от ложи прессы, так что здесь можно было провернуть практически что угодно с наименьшим риском.
Фред нахмурился и посмотрел на меня. Его глаза таинственно заблестели.
— Скачка, в которой участвовала Элоиза, была не первой в тот день, — произнёс он. — До того рокового прыжка лошади преспокойно преодолевали этот барьер, значит, всё было подготовлено непосредственно перед трагедией.
Я растерянно посмотрел на него и протянул:
— Но успел бы преступник…
— Успел бы, — Фред решительно махнул рукой и быстро прошёл от левого столба к правому, делая вид, что наматывает на них что-то. — Вся операция заняла бы максимум пять минут.
Я кивнул и посмотрел на барьер, весь избитый копытами. Желобки располагались сантиметров на двадцать выше его — злоумышленник действовал наверняка.
— А что потом он проделал с проволокой? — я задумчиво потёр подбородок. — Даже если Элоиза порвала её, те части, которые привязаны к столбам, могли остаться.
— Медики же не сразу бросились к ней, — пожал плечами Джонс, снова поворачиваясь ко мне. — Им нужно было как минимум обождать, пока все остальные лошади не проскачут мимо. За это время он смог бы снять проволоку с одного столба, а потом, быстро перейдя дорожки, приняться и за другой. Если у него были с собой кусачки, это не заняло бы более нескольких секунд.
Я склонил голову, соглашаясь. Это действительно так; осталось лишь узнать, кто именно это осуществил; как звали того человека, которого нанял Кенчо, ведь если он работал тут, на ипподроме, то его наверняка знали.