— Разумеется, — резко ответил Конда. — Я ко всему в своей работе отношусь крайне внимательно.
Я покачнулся, а потом, с трудом устояв на ногах, поклонился и пошёл прочь, ни слова не сказав.
Выйдя из здания администрации, я отошёл в тень деревьев и начал полной грудью вдыхать прохладный октябрьский воздух.
Сато совершенно точно нанялся для помощи на скачках. Он был здесь — его паспортные данные, свидетельство Конда, которому незачем лгать. И всё же я не мог поверить в том, что он способен покуситься на жизнь Юкины.
Достав из сумки телефон, я открыл видео из новостной заметки и ещё раз внимательно просмотрел его. Стоявшего у дальнего барьера было очень плохо видно; я не мог разобрать даже его роста. Иными словами, это мог быть Сато.
Я спрятал телефон в сумку и закрыл лицо руками. Как такое могло произойти? Почему он решился на подобное? И решился ли?
Отойдя чуть подальше, я тяжело опустился на скамейку и согнулся, как от боли.
Что происходило в моей жизни? Я не понимал. Создавалось впечатление, что я постепенно терял контроль надо всем; что чёрный мощный вихрь захватил меня и закружил, как невесомое пёрышко.
Внезапно я почувствовал, как кто-то обнял меня за плечи, и медленно распрямился, повернув голову. Рядом сидел Фред Джонс, ласково смотревший на меня.
— Я позвонил этой мелкой гадине Кенчо, — начал американец, прижимая меня к себе намного ближе, чем это дозволялось правилами приличия. — Надавил на него — понадобилось совсем немного, чтобы этот мелкий пронырливый хорёк раскололся. Он сказал, что исполнителя для этого покушения ему нашла Акане: у её двоюродного брата были какие-то друзья в мире подпольных боёв, и именно оттуда она и выбрала исполнителя. Твой отец тут ни при чём; видимо, его участие в скачках — это просто досадное совпадение. Очевидно, он хотел подзаработать, и совершенно не подозревал о том, что случится на ипподроме.
Я с шумом вдохнул и улыбнулся. С моей души свалился огромный груз, и я был благодарен американцу за то, что он поспешил поделиться этим со мной. Да что там, я бы обнял его, если бы он, в свою очередь, выпустил меня из захвата.
— Вот и всё, — Фред ласково провёл ладонью по моей щеке, а потом резко отстранился и встал, сунув руки в карманы. — Нам пора.
— И что теперь? — я медленно поднялся со скамьи, поудобнее перехватывая сумку и устраивая её ручки у себя на плече.
— Сообщим Мегами обо всём, — Джонс пожал плечами. — Пойдём; предлагаю по пути зайти куда-нибудь и развеяться.
Я кивнул, и американец, улыбнувшись, пошёл по дорожке, увлекая за собой меня. Мы шли рядом, и он болтал на самые разные темы, а я, в основном, с интересом слушал. И только когда мы вошли в уютное кафе у входа в метро, моё сознание внезапно пронзила одна мысль.
— Фред, — начал я, ёрзая на удобном стуле. — Скажи, как ты догадался, что в этом замешан Кенчо?
Американец усмехнулся, комкая в пальцах салфетку из коричневой бумаги.
— А кто же ещё? — пожал плечами он. — Если в семье Сайко случается какая-то гадость, то в этом, как правило, виноват именно он. Тётушка терпеть его не могла и не упускала шанса окунуть личиком в помои — фигурально выражаясь, разумеется. А малютка Кенчо необычайно злобен и мстителен; он не прощает абсолютно ничего. Ты ведь сам об этом догадывался, не зря же ничуть не удивился, когда я упомянул его имя.
Я закусил губу и потупился, делая вид, что изучаю меню. Прозорливость Джонса впечатляла, а выводы, которые он делал, как правило, оказывались верными, но сейчас, когда было не вполне понятно, по одну ли мы сторону баррикад, это слегка выбивало из колеи.
— Просто в тот момент я мог думать только об имени моего отца в списке, — пробубнил я, не решаясь поднять глаз.
Фред внезапно накрыл своей ладонью мою, заставив меня вздрогнуть.
— Сам по себе этот факт ни о чём не говорит, — с теплотой в голосе произнёс он. — Насколько я знаю, Сайко Юкина являлась верной боевой подругой Сато Кензабуро. К тому же, он существовал за её счёт, так что избавляться от неё ему было крайне невыгодно. Напротив, мне кажется, он нанялся на эти скачки, чтобы попытаться защитить Юкину, если это потребуется.
Я кивнул и высвободил свою руку, увидев, что к нам приближался официант. Последний застыл у нашего столика с блокнотом в руках и абсолютно невозмутимым выражением лица. Неизвестно, заметил ли он что-нибудь, но виду исправно не показал, выдерживая на лице профессионально вежливую улыбку.
Джонс спокойно продиктовал ему наш заказ, и официант мгновенно испарился, пожелав нам приятного отдыха. Фред же снова взял меня за руку, и я почему-то не спешил отдёргивать пальцы, хотя нас могли неправильно понять: меня грело тепло, исходившее от этого человека.
— Иногда добру приходится отращивать клыки, — пространно вымолвил Джонс, поглаживая большим пальцем мою ладонь. — А зло, напротив, надевает фальшивые крылья, чтобы походить на ангела. Но это, Масао, не делает добро злом, а зло добром.
— Весьма странное изречение, — заметил я, приподняв уголки губ. — Это ты о Юкине и моём отце?
— Совершенно верно, — Фред улыбнулся, и его белоснежные зубы блеснули в мягком желтоватом свете потолочных ламп. — Тётя Мегами, быть может, особа несколько взбалмошная, но она ратует за справедливость.
— Она считает, что Айши Рёба совершила убийство Такада Ёрико тридцать лет назад, — напомнил ему я, поправляя очки свободной рукой.
— Значит, у неё имеются к тому основания, — пожал плечами Джонс.
— Но суд оправдал Айши-сан, — растерянно сказал я, пристально глядя на него.
— Верно, оправдал, — Фред склонил голову и вздохнул. — Она весьма обаятельная дама, должен признаться. Встречал её на общем родительском собрании у нас в школе и, надо сказать, был потрясён тем, как мастерски она умудрялась влюбить в себя всех вокруг. Мои собственные родители были от неё в восторге и настоятельно рекомендовали мне подружиться с «сыном этой восхитительной женщины» — если что, это прямая цитата, приятель. А ведь Роберт и Эмили Джонс не дураки, далеко не дураки.
Я едва слышно вздохнул и зачем-то взял одну салфетку из подставки, начав комкать её пальцами. Выводы Фреда были, с одной стороны, логичными и выверенными, с другой же, изобиловали пристрастным и чересчур эмоциональным отношением его самого к предмету обсуждения.
— Но раз так, значит, они вполне могли прийти к правильному умозаключению, — пожал плечами я. — Почему ты считаешь, что именно они неправы?
Брови Фреда чуть поднялись.
— Но я согласен с родителями в том, что Айши Рёба — на редкость обаятельная леди, — с улыбкой проговорил он. — Это так, это объективный факт. И в то же самое время меня смущает ряд фактов, а также абсолютная уверенность Сайко Юкины в виновности Айши в зверском убийстве, которое произошло тридцать лет назад.
Краем глаза заметив официанта, приближавшегося к нам с подносом в руках, я нехотя высвободил свою руку из захвата Джонса и разгладил салфетку. Передо мной поставили пиалу с аппетитно дымящимся супом, и я улыбнулся про себя, продумав о том, сколь ничтожно мало нужно человеку для счастья.
— И что теперь? — спросил я, как только официант отошёл от нашего столика.
— Что ты имеешь в виду? — весело переспросил Фред, помешивая свою порцию ложкой.
— Что мы будем делать? — я, последовав его примеру, взялся за прибор. — Теперь, когда мы точно знаем, кто стоит за несчастным случаем с Юкиной, куда мы пойдём: в полицию или нет?
Фред отправил в рот первую ложку супа, проглотил её, удовлетворённо улыбнулся и только затем ответил:
— О, нет, мой дорогой Масао, в полицию пока нельзя. Мы отправимся к Сайко, а они уже будут решать, что делать; как поступить с мелкой гадиной Кенчо. Я бы на их месте отправил его в исправительную школу, но я Джонс, а не Сайко, и потому мне остаётся только лишь помалкивать.
И он, взяв стакан воды, отпил из него небольшой глоток, предварительно отсалютовав мне.
========== Глава 64. Господа присяжные заседатели. ==========
К вечеру чуть-чуть похолодало, и я пожалел, что не захватил с собой шапку. Мы вернулись из Токио тогда, когда уже уверенно темнело, и наш путь освещали лишь уличные фонари. Фред, не торопясь, шёл вперёд, спрятав руки в карманы расстёгнутой куртки; казалось, осенняя прохлада его ничуть не беспокоила.