Я расставил чашки и блюдца в буфете, поздоровался с остальными членами совета, которые тоже уже подоспели. Рюгоку Аои пришла без зонта, и ей пришлось битый час вытряхивать куртку и сушить волосы полотенцем. А вот прекрасная сирена Ториясу Акане выглядела превосходно.
Вспомнив о том, что именно через неё был найден наёмник, который чуть не убил Юкину, я нахмурился. И как она могла продолжать вести себя так безмятежно после того, как Юкина упала с лошади? Просто невероятно. Как только её не мучает совесть?
Но не мне об этом говорить: я сам был свидетелем убийства и никому об этом не доложил. Так что мне лучше не судить других людей, а посмотреть на себя и замолчать.
Но всё же…
Акане подошла к Мегами и с сахарной улыбкой протянула ей документы для того, чтобы президент поставила на них печать школьного совета. Она была безупречно вежлива, но всё же в её поведении едва заметно проскальзывал некий вызов.
Кенчо, вопреки обыкновению, держался поодаль, но, как только я вошёл в кабинет, почему-то заулыбался и тепло приветствовал меня, как будто мы были старыми закадычными друзьями. Я решил просто поздороваться с ним в ответ, отлично помня, какую сцену наблюдал вчера. Преисполнившись жалости к младшему Сайко, я даже налил ему ещё одну чашку чая, которую тот с благодарностью выпил.
А потом учебный день вошёл в свою колею. Первым уроком была история, и я, как и планировал, ответил перед преподавателем, получив свой заслуженный высокий балл. На перемене мы с Кушей поспешили на третий этаж — наш путь лежал в кладовую, в которой мы накануне договорились встретиться с Аято.
Последний подоспел буквально через минуту. Он прикрыл за собой дверь и повернулся к нам с совершенно невозмутимым выражением лица.
Впрочем, когда оно было другим, если не считать встреч Айши с Ямада Таро?
— Итак, всё идёт идеально, — вымолвил Аято, заложив руки за спину. — Скоро Юкина выйдет из больницы, но ещё до этого она начнёт влиять на Мегами, чтобы та восстановила помолвку с Кушей. Дополнительным бонусом для нас будет то, что она перестанет настраивать племянницу на то, что мы являемся вселенским злом, и наша жизнь станет существенно легче.
— И ты так уверен в этом, потому… — я многозначительно поднял брови.
Аято улыбнулся и склонил голову набок.
— Помнишь того призрака, которого мы все видели в научном клубе? — он прислонился плечом к одной из полок. — Я снял её на видео, чтобы расшифровать, что она говорит, но увы: когда я пришёл домой, то обнаружил, что камера почему-то не смогла её запечатлеть. Тогда я начал думать и вспоминать её мимику, но на ум всё равно ничего не пришло. Однако мне продолжало казаться, что это очень серьёзно и важно, поэтому я решил продолжать: отправился в школу ночью, проник в научный клуб и сам повторил все действия Куши. Мы общались с призраком при помощи слоговой азбуки, и она за короткое время успела поведать мне интересную историю.
Аято выдвинул из-под нижней полки большой ящик и присел на его крышку. Куша последовал его примеру, приземлившись прямо на пол; я же остался стоять.
— Как вам известно, у Сайко Сайшо было двое детей, — начал Аято, подперев подбородок ладонью. — Так вот, это не так: одиннадцатого мая сорок девять лет назад Сайко Надешико разрешилась тройняшками. У неё родилось две девочки и мальчик, и их назвали Юкина, Юкико и Юкио. Потом, когда детям было по одиннадцать лет, Сайко Сайшо решил провести эксперимент — смелый, даже безрассудный. Я не понял, в чём конкретно он заключался, но подопытным кроликом должна была стать Юкико. И она им стала. К несчастью, что-то пошло не так, и она оказалась в вакууме, существующем между мирами. Иными словами, она не являлась ни живой, ни мёртвой, могла наблюдать за живыми людьми, но взаимодействовать с ними — нет. Кроме того, эксперимент имел весьма печальные последствия: были уничтожены все воспоминания о Юкико, как материальные, так и невещественные; получалось так, будто бы её никогда и не существовало. О ней все забыли; и только мать и сестра-близнец ощущали: что-то здесь не так. Для Надешико это вылилось в ужасные последствия; вы об этом и сами знаете. Что же касается Юкины, она смогла справиться с собой лучше.
Долгое время Юкико пыталась выбраться из вакуума, куда её заточила злая воля отца, и вот такая возможность представилась: когда Юкина упала с лошади, она получила ужасные травмы. Выжить после такого практически невозможно, и она всё равно была обречена. Но в её тело, ослабевшее и практически лишившееся жизни, можно подселить душу Юкико. Тогда произойдёт чудо: Юкико сможет высвободиться из плена вакуума, в котором провела без малого тридцать восемь лет, и занять тело Юкины. Для этого нужно было, чтобы я принёс аппарат Куши в больницу и вызвал Юкико рядом с постелью сестры. Я так и сделал, и вскорости «Юкина» удивила всех врачей тем, что резко пошла на поправку. Она не забудет того, что мы сделали для неё, и теперь можно быть уверенными: она на нашей стороне.
Он закончил свой рассказ и спокойно сложил руки на коленях. Я пребывал в шоке; мне казалось, что эта история фантастична, что это просто бред, выдумки… И в то же самое время я ясно помнил тот самый жуткий призрак с чёрными дырами вместо глаз и лицом, похожим на растрескавшуюся фарфоровую вазу. И это — сестра-близнец Юкины? Просто невозможно поверить в это!
Но примерно с середины рассказа Аято меня мучил один вопрос, и я его задал:
— А что будет с душой самой Юкины?
— К сожалению, с ней уже случилось то, что суждено, — пожал плечами Аято. — После таких травм выжить невозможно.
Я ахнул, прижал ладонь ко рту и пролепетал:
— То есть… Она умерла?
— Увы, да, — Куша неловко встал с пола и потрепал меня по плечу. — Никто из нас этого не хотел, но так произошло. Хорошо ещё, что Аято смог спасти хотя бы Юкико, восстановив таким образом справедливость.
Тяжело вздохнув, я понурил голову. Куша приобнял меня, а Аято, поднявшийся с ящика и ногой задвинувший его на место, приблизился и мягко проговорил:
— Уверен, Кенчо не хотел этого. Думаю, для него, как и для всех остальных, кроме нас троих, будет лучше не знать о реальном положении вещей. Официально Юкина жива и скоро будет здорова; все согласны?
— Да, — твёрдо ответил Куша, сжав моё плечо. — Это самое рациональное.
Я нашёл в себе силы лишь только для того, чтобы кивнуть.
— Вот и замечательно, — Аято улыбнулся и хлопнул в ладоши. — А теперь предлагаю разойтись по аудиториям: мы потратили на объяснения всю перемену, и второй урок вот-вот начнётся.
Мы вышли из кладовой и направились вниз по лестнице. На площадке второго этажа мы расстались с Аято: он помахал нам рукой и, спрятав ладони в карманы, продолжил спускаться по ступеням, мы с Кушей зашагали по коридору к нашему классу.
— Просто выкинь всё это из головы, — вполголоса сказал мне Кага, когда мы встали у наших парт, готовясь поприветствовать учительницу. — Мы в любом случае никак не можем на это повлиять, так что расслабься.
— Обязательно, — я выдавил жалкую улыбку. — Спасибо за поддержку, друг.
— Пустое, — махнул рукой Куша. — Я всегда на твоей стороне, Масао.
Я с благодарностью кивнул ему, но тут же посерьёзнел: в класс вошла Мацуока-сенсей, мы синхронно ей поклонились и расселись по местам.
Пора было включаться в серьёзную учёбу.
Я хорошо отработал на уроке алгебры, которая мне очень нравилась, и даже заслужил похвалу от Мацуока-сенсей.
— Сато-кун очень старательный, сообразительный и аккуратный, — вымолвила она, рассматривая страницы моей тетради. — Прекрасный набор качеств.
От этих слов я зарделся и опустил голову, про себя ликуя и испытывая огромный душевный подъём: мне нравилось, когда меня хвалили.
А после урока к моей парте подошла Кизана Сунобу. Она напомнила мне о необходимости присутствовать сегодня на репетиции, а когда Мегами, услышавшая это, подошла к нам и попыталась возразить вполне весомым аргументом: «Он нужен мне в совете», Кизана резко ответила: