Но у самой двери квартиры меня ждал сюрприз: Сато Кензабуро сидел прямо на полу, обхватив руками колени. При виде меня он поднял голову и медленно, с трудом, поднялся. С непонятной жалостью в сердце я подумал, что он уже не так молод, чтобы вести такой образ жизни, но тут же одёрнул себя: Сато сам выбрал для себя этот путь, сам решил бросить всё и улететь вместе с Юкиной.
Кроме того, я не забыл, как нашёл его имя в списке записавшихся на работы для скачек. И пусть после слов Фреда и нашего расследования мне стало ясно, что на самом деле он вовсе не был в этом замешан, осадок всё же остался.
— Что ты здесь делаешь? — тихо спросил я, невольно крепче сжимая в руке ключи от двери.
— А разве не заметно? — Сато скрестил руки на груди. — Чёртовы Сайко выгнали меня, и теперь мне некуда податься. А ещё Юкина, кажется, съехала с катушек от тех лекарств, что ей надавали в больнице: она сказала мне, что больше не желает иметь со мной ничего общего и чтобы я убирался на все четыре стороны. Как тебе это?
Я пожал плечами. Учитывая то, что теперь в теле Юкины «жила» её сестра, такое отношение становилось понятным: ей не нужен был содержанец, к которому она, в отличие от прежней Юкины, явно не испытывала нежных чувств.
— Но что ты хочешь от меня? — спокойно спросил я. — Ты же понимаешь, что не можешь остаться со мной после всего того, что случилось.
Сато тяжело вздохнул.
— Масао, ты ведь не хочешь сказать, что я должен ночевать на улице? — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Позволь тебе напомнить, что официально я признан умершим, но на самом-то деле я жив. Если я проявлюсь сейчас, то смогу через суд вовсе выселить тебя отсюда, а решение о твоей эмансипации и вовсе будет отменено.
Я помотал головой, изо всех сил стараясь держать себя в руках, и пробормотал:
— Решение об эмансипации невозможно отменить.
— Но на квартиру я претендовать могу, — Сато зарылся пятернёй в густые нечёсаные волосы. — Сынок, я… Я не хочу, чтобы так было, понимаешь? Но и мне нужно где-то жить. Кроме того, необходимо как можно скорее остановить этого выродка Айши Аято, а я не могу справиться с этим один.
Вздохнув, я подошёл к двери и вставил ключ в замочную скважину, бросив:
— Я накормлю тебя и дам тебе денег на отель, но жить сюда не пущу.
— Спасибо, — тихо произнёс Сато, коснувшись моего плеча. — Прости за всё, сынок.
Я открыл дверь и прошёл внутрь, быстро скинув уличные ботинки. Сато проник за мной. Я молча достал для него пару домашних тапочек из обувной колонки и начал снимать верхнюю одежду. Меня с головой накрыло ощущение нехватки воздуха, будто я находился в океане, и толща воды давила мне на грудь и не давала всплыть.
Как получилось так, что этот человек являлся единственной моей семьёй? В чём я так провинился перед провидением?
Я не знал. Вряд ли кто-нибудь в принципе мог бы дать мне ответ на этот вопрос.
Сато переобулся, снял верхнюю одежду и теперь оглядывался по сторонам, словно ещё не всё разглядел во время своего предыдущего визита.
— Ванная там, — сухо вымолвил я, указав рукой в сторону коридорчика.
— Я помню, — тихо отозвался Сато.
Он направился мыть руки, а я остался в прихожей, будучи не в силах сдвинуться с места. Нужно было отнести покупки на кухню, а школьную сумку — в комнату, разобрать кулинарию и выбрать блюда на ужин нам двоим… Но я так и стоял на одном месте, и мне удалось пошевелиться только тогда, когда Сато вышел из ванной. Он даже ничего не спросил; впрочем, оно, наверное, к лучшему.
Вымыв руки, я принялся за покупки, не забыв на этот раз отнести школьную сумку в комнату: мне не хотелось снова потерять свой смартфон так, как это было в прошлый раз.
Я успел разогреть в микроволновой печи два довольно сытных обеда из кулинарии и заварил чай к тому моменту, как Сато Кензабуро прошёл на кухню.
Вид у него был неважный: под глазами залегли тёмные круги, и болезненно-желтоватый цвет кожи говорил о том, что происхождение этих кругов — вовсе не недосып, а больная печень. Сутулая спина и медленная, приволакивающая походка зрительно прибавляли Сато лет, хотя на самом деле ему не было ещё и пятидесяти пяти.
Он накинулся на обед так, как будто не ел несколько дней, и я, повинуясь не вполне понятному порыву, достал из холодильника ещё еды. Кензабуро ел с жадностью, как путник в пустыне, наконец-то дорвавшийся до оазиса; он уничтожил порцию обеда (довольно большую), два салата, упаковку сосисок, дополнительно хицумабуши, карри, коробку дайфуку и шоколадный батончик. Запив это двумя чашками чая, он откинулся на спинку стула и блаженно прикрыл глаза.
— Как давно ты ел? — спросил я, убирая посуду со стола.
— Сутки назад, — Сато потянулся и зевнул. — С тех пор, как эта стерва Камие выставила меня за дверь, мне пришлось туго: сам понимаешь, на работу я устроиться не могу, потому что дорогой сыночек постарался признать меня умершим. А с мёртвыми трудовых контрактов не заключают.
— Во-первых, уехать отсюда за границу было твоим личным выбором, — холодно ответил я, тщательно промывая пиалы. — Во-вторых, я тогда считал, что ты и правда умер, что понятно, учитывая, сколько ты пил.
Сато усмехнулся.
— Хорошо, сдаюсь, — шутливым тоном вымолвил он. — Ты прав: я не могу ничего тебе предъявлять. Но, к чести моей, я уже много лет не пью.
— Рад за тебя, — я вытер чашку и отставил её на рабочую поверхность, устланную бумажными полотенцами. — У тебя есть сменная одежда? Мои вещи тебе могут не подойти.
— Почему же? — Сато встал со стула и подошёл ко мне со спины. — Ты выше меня, а по комплекции мы схожи. Я испытаю неслыханную благодарность за пару брюк и сорочку, а если ты прибавишь к этому носки и полотенце, моей признательности не будет границ.
Я кивнул, выключил воду и снял резиновые перчатки, в которых мыл посуду. Тщательно расставив пиалы, чашки, тарелки и приборы по полкам, я направился в комнату. Сато тенью последовал за мной.
Пара брюк, рубашка, свитер (так как вечерами существенно холодало, а Сато расхаживал в лёгкой весенней куртке), пижама, полотенце, две пары носков, носовой платок, упаковка влажных салфеток — всё это я сложил в походную сумку, которую купил в Токио для различных нужд. Протянув сумку Сато, я коротко произнёс:
— Подожди пока в прихожей.
Он склонил голову и вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, я отодвинул в сторону дверцу одного из стенных шкафов и снял с верхней полки подарок Куши — небольшой сейф, который, на первый взгляд, являл собой простой декоративный металлический куб, на одной из сторон которого был нарисован чёрный круг. Именно к этому кругу нужно было прижать ладонь для того, чтобы миниатюрная дверца неслышно отворилась. Внутри я хранил несколько банковских карт и наличные деньги, и именно последние я выгреб практически до остатка.
Закрыв сейф так же, как и открыл, я поставил его на место, взял из письменного стола бумажный конверт и уложил туда пухлую пачку банкнот. Что ж, этого ему должно хватить надолго; больше я ничего не мог для него сделать.
Выйдя из комнаты, я поспешил ко входной двери. Сато, как и было условлено, ждал меня в прихожей; уложенная сумка покоилась у его ног. Я протянул ему конверт, он приоткрыл его и присвистнул.
— А в этой лаборатории неплохо платят, — хмыкнул он.
Я ничего не ответил, лишь пожав плечами.
Сато убрал конверт в сумку и, присев на порог, начал переобуваться.
— Надеюсь, когда-нибудь твои глаза откроются, Масао, — проговорил он, завязывая шнурки на видавших виды ботинках. — И очень бы хотелось верить, что не станет слишком поздно.
Он встал и, повернувшись ко мне, порылся в карманах брюк. Оттуда он извлек грязную мятую визитную карточку, шрифт на которой почти полностью стёрся.
— Вот мой номер, — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Как только у Айши появится очередная препона, свяжись со мной. Сам ничего не предпринимай: для того, чтобы доказать его вину, нужно поймать его с поличным. Надеюсь, девчонке повезёт больше, чем малышке Ёрико… В любом случае, его надо остановить.