Я помог ему снять куртку и, аккуратно повесив её в шкаф, ответил:
— Предлагаю сначала перекусить. Не знаю, как ты, а лично я безумно голоден.
Джонс улыбнулся, и я почувствовал, как в моей груди растекается тепло.
— Мне подходит, — ответил он, раскачиваясь взад-вперёд с носка на пятку.
— Отлично, — я суетливо закрыл дверцы шкафа для верхней одежды. — Тогда проходи туда — там ванная; ты можешь помыть руки.
— Без проблем, — Фред кивнул и направился в указанном направлении.
Я же пошёл на кухню, то и дело срываясь на бег.
Там я быстро вымыл руки и, достав из сумки смартфон, быстро набрал номер срочной доставки пиццы: у меня в запасах имелись лишь консервы, и угощать гостя ими я не хотел. Заказав две самые американские из пицц — барбекю и гавайскую, — я слегка успокоился. В конце концов, с чего я разнервничался? Старый добрый Фред Джонс бы ни за что не стал использовать меня в своих целях.
И тут в памяти некстати всплыл тот самый факт, что изначально он сделал вид, будто влюблён в меня, так как подозревал, что Инфо-чан — это я, и, воздействуя на меня, мог бы в теории узнать побольше об исчезновении Осана.
Но теперь всё совсем не так: Джонс начал испытывать ко мне искренние чувства и, будучи на сто процентов уверенным, что я и есть Инфо-чан, он больше не предпринимал попыток припереть меня к стене и заставить рассказать всё начистоту. Так что бояться нечего: мы просто проведём время, как настоящие одноклассники, которыми мы, собственно, и являлись.
— Я закончил! — звонкий голос Фреда заставил меня подпрыгнуть на месте и резко обернуться к двери. — Масао, я помыл руки так тщательно, что ты бы мною гордился. Кстати, мыло в твоей ванной пахнет чудесно — никогда не ожидал, что именно я скажу такое, но это правда.
В ответ на этот словесный поток я робко улыбнулся и негромко проговорил:
— Я заказал пиццу; как ты смотришь на это?
— Вдвойне положительно, — Фред показал большой палец. — А ещё я бы не отказался от твоего божественного чая.
Кивнув в знак согласия, я покорно принялся заваривать древний китайский напиток. Пиццы нам доставили рекордно быстро, и мы с удовольствием уплетали их, запивая чаем, и болтали о разных пустяках. Говорил в основном Джонс; у него имелся немалый дар рассказчика, и потому его речи захватывали и завораживали.
Он вещал о своих каникулах в Мэпл Крике — небольшом городке на западном побережье США. Его друзья оттуда, отличавшиеся многообразием рас, полов и убеждений, были сильно не похожи на нас, и потому рассказы становились ещё интереснее.
Они любили собираться большими компаниями, отправляться на опушку леса и рассаживаться вокруг костра, по очереди делясь страшными историями и заедая это бургерами, маршмеллоу и мексиканскими сэндвичами.
А потом Фред рассказал одну из этих историй, и я оказался ещё раз впечатлён тем, как замечательно он умел погрузить собеседника в атмосферу своего рассказа. Кизана вполне могла принимать его к себе в труппу: у него имелся явный талант.
Я так увлёкся историями Фреда, что не заметил, как совсем стемнело, и погода вконец испортилась: крупные капли воды начали отчаянно стучать в оконные стёкла. Встав из-за стола, подойдя к окну и выглянув наружу, я содрогнулся: хляби небесные разверзлись, и на землю выливались дождевые потоки. Создавалось такое впечатление, будто бы бог, разгневавшись на человечество за его чёрствость, попытался вновь повторить потоп.
— Думаю, тебе придётся остаться у меня ночевать, — изрёк я, качая головой и оборачиваясь. — При такой погоде лучше не выходить на улицу.
Фред радостно засмеялся.
— «Придётся» — это немного не подходящее слово, — заметил он, вставая из-за стола. — Такое совпадение радует меня больше всего.
Я несмело улыбнулся в ответ.
К счастью, у меня имелся и запасной футон, и нераспечатанная зубная щётка, а одна из моих пижам оказалась Джонсу впору. Сделав уроки, мы по очереди приняли душ и улеглись на матрацы, но сразу заснуть нам не удалось: Фред продолжал болтать и рассказывать о Мэпл Крике, и я внезапно поймал себя на мысли, что мне уже давно не было так спокойно на душе.
***
Наутро нас обоих разбудил мой будильник. Фред, громко застонав, попросил:
— Иди мыться первым, мой дорогой хозяин: мне нужно время, чтобы восстать из сна для активной жизни.
Я усмехнулся и пошёл в душ, про себя думая, что лёгкий характер Фреда — это наилучшее лекарство от депрессии.
На завтрак я сделал несколько бутербродов, и Джонс, полусонный и постоянно зевавший, с удовольствием съел свою половину. Мы собрались и вышли на улицу, и к этому времени ему удалось немного взбодриться.
— В такую рань прохожих совсем мало, — заметил Фред, поплотнее обматывая вокруг шеи тёмно-синий шарф.
— Да, — кивнул я, пряча руки в карманы и с удовольствием полной грудью вдыхая прохладный октябрьский воздух. — Довольно приятно прогуляться в таких условиях, правда?
— Возможно, — Джонс пожал плечами. — Лично мне нравится, когда много людей: так как-то веселее. Но в чём-то ты прав: когда свидетелей почти нет, можно вести себя раскованнее.
И он взял меня под локоть.
Сначала я замер от ужаса, а потом, оглядевшись, понял: на нас никто не смотрит, так что ничего страшного не происходило. Решив не вырывать руку, я прошёл с ним так до самого перекрёстка, а потом нам пришлось расстаться: Фреду нужно было забежать домой за учебниками и тетрадями, нужными для сегодняшнего расписания; я же направился в школу.
В такой ранний час Академи казалась тихим и величественным замком; даже учительница физкультуры Киоши-сенсей ещё не заступила на свой всегдашний пост у ворот.
Переобувшись, я направился прямо в школьный совет: наверняка со вчерашнего вечера скопились дела, требовавшие моего немедленного внимания.
Повесив куртку в одёжный шкаф, я засыпал чайные листья в заварочный чайник, поставил кипятиться электрический и сел за свой ноутбук.
Я оказался прав: работы прибавилось. Однако мне нравилось это — быть постоянно занятым помогало отвлекаться от тяжёлых мыслей.
Чуть позже я заварил чай и налил себе небольшую порцию, а ещё через четверть часа явилась Тораёши Широми. Я слегка приподнял брови, приветствуя её: обычно она приходила намного позже, но на этот раз, видимо, решила изменить своим привычкам.
Тораёши налила себе чай и молча уселась за свой компьютер. Я, кинув на неё быстрый взгляд, тоже решил сконцентрироваться на работе.
Но на этом сюрпризы не закончились: через десять минут к нам в кабинет ворвался Гемма Таку.
Глава компьютерного клуба отличался крайней необщительностью и неумением налаживать социальные контакты. Он терпеть не мог ни с кем взаимодействовать, предпочитая общество героев электронных игр человеческому, и любой разговор пытался свернуть как можно скорее. Но положение президента обязывало Таку время от времени контактировать с нами, и всем остальным он предпочитал меня. Думаю, причин тому было несколько, но основная — я разбирался в компьютерах даже лучше его самого.
— Масао, нужна твоя помощь, — бросил он, едва кивнув Тораёши, которая с любопытством уставилась на него. — С компьютерами беда; кажется, сеть заражена.
Я немедля встал с места и пошёл за ним, на ходу слушая его объяснения о том, как такое могло произойти.
— Вчера этот идиот Рюто просил, чтобы я разрешил ему остаться допоздна, — Гемма с досадой сжал кулаки. — Наверняка он тогда и словил вирус! Как увижу его, всё выскажу, уж будь уверен: мало ему не покажется!
Никак не реагируя на его слова, я покорно шёл за ним, а сзади следовала Тораёши, неслышно ступая по школьному полу. Я не вполне понимал, зачем она увязалась за нами, но счёл, что вреда от этого не будет.
Мы дошли до кабинета информатики, где Гемма старался проводить каждую свободную минуту, и я сел за ближайшую машину.
— А ты сможешь работать отсюда? — спросила Тораёши, сцепив пальцы на затылке и расставив локти в сторону. — Я имею в виду, с этого компьютера?
— Разумеется, — спокойно ответил я. — Главное — это знать пароль администратора.