Вздохнув, я набрал ещё одно сообщение:
«Руто-чан, ты, видимо, забыла, с кем связалась. Я смогла исполнить мечту твоего брата, но могу и уничтожить его, а заодно и тебя. Одного моего слова высшему священнику храма хватит для того, чтобы заставить Кента пересдать экзамен. И если он провалится, то его с позором выгонят из храма; ты этого хочешь?».
На сей раз Ока ответила довольно быстро:
«Чего ты хочешь от меня?».
Усмехнувшись, я напечатал: «Всего лишь чтобы ты сдержала данное слово, Руто-чан. Завтра с утра подойди к Ямада Таро и скажи ему дословно следующее: «Таро, я подумала и решила, что нам более не следует общаться. Извини за эту ситуацию; больше я к тебе не подойду». А потом, дорогая Руто-чан, ты отправишься в свой клуб и сделаешь всё в твоих силах, чтобы больше никогда не оказаться рядом с Ямада. Всё понятно?».
«Понятно. Я так и сделаю… Только оставь в покое моего брата!».
Хмыкнув, я отложил телефон и потянулся. Надо же, сработало: стоило только пригрозить ей, как она тут же заволновалась и стала готова на всё, чтобы защитить брата. Тут нет ничего удивительного: в настоящих семьях всегда так.
И тут в мою дверь позвонили.
Я не ждал ни гостей, ни доставок, поэтому подпрыгнул на месте и, встав со стула, направился к прихожей. Посмотрев в глазок, я удивлённо ахнул: с той стороны стоял Сато Кензабуро.
Как иронично: только я подумал о семье, и мой отец явился! Интересно, чего он хотел… Насколько я помнил, в прошлый раз мы расстались не очень хорошо: он назвал меня трусом и ушёл, хлопнув дверью. Видимо, произошло нечто, заставившее его снова обратиться ко мне…
Я отпер дверь и посторонился, пропуская его внутрь.
— Наконец-то! — Сато практически впрыгнул в квартиру и, оттолкнув меня, быстро захлопнул дверь. — Сколько можно тебя ждать?
Я молча смотрел, как он скинул уличные ботинки и самостоятельно взял из колонки домашние тапочки. Он вёл себя нервозно, движения были рваными и резкими, а пальцы мелко дрожали.
— Что-то случилось? — спросил я, когда он ступил на пол и снял куртку.
— Можно и так сказать, — Сато, отдав куртку мне, провёл пальцем между воротничком рубашки и шеей. — Давай пройдём на кухню и поговорим. У тебя тщательно занавешены окна?
Этот вопрос несколько удивил меня, но, прежде чем я успел что-либо ответить, Сато уже пошёл по коридору. Усевшись за обеденный стол, он покосился на окно и прочистил горло.
— Хочешь чаю? — вымолвил я, подходя ближе. — Сегодня я купил булочки с ко…
— Сейчас для этого нет времени, — сурово оборвал меня Сато, сердито дёрнув себя за ворот рубашки. — Сядь. Нам нужно многое обсудить.
========== Глава 74. Нелюбимые дети. ==========
Сато смотрел на меня серьёзно; в горько опущенных углах его печального рта не было ни намёка на улыбку. Почему-то это минорное настроение передалось и мне; я обнял себя руками и неловко опустился на стул напротив. Внезапно заныла левая рука — когда-то давно в приюте мне вывихнули палец. Травму быстро вылечили, но до сих пор руку от локтя до кисти периодически простреливала боль, с годами сгладившаяся и переставшая быть резкой, но всё же остававшаяся неприятной.
Я неосознанно потёр локоть и чуть наклонился вперёд.
— Это кошмар, — начал Сато, проведя рукой по густым волосам. — Форменный кошмар.
— Что ты имеешь в виду? — хрипло спросил я.
В горле почему-то пересохло, но я и не думал встать и налить себе воды.
— Теперь Юкина больше не на моей стороне, — Сато стиснул пальцы и посмотрел в сторону; выражение его лица было совершенно нечитаемым. — Она сошла с ума. Иногда мне кажется, что это вообще не Юкина… Но дело не в этом. Теперь, когда она отвернулась от меня, я оказался в уязвимом положении. Раньше нас охраняли, теперь же я оторван от семейства Сайко, значит, являюсь открытой мишенью для Айши. Недавно я встретил Рёбу на улице. Она улыбнулась мне, и я понял, что эта ухмылка означала: «Я скоро приду за тобой». Теперь, когда Юкина самоустранилась, мне нужна помощь
Я поднял брови и покачал головой.
— Знаю, что ты сейчас хочешь сказать, Масао, — Сато раздражённо нахмурился и ударил кулаком о стол. — Ты считаешь, что у меня разыгралась паранойя, да? Если хочешь — да, разыгралась, но ничего удивительного в этом нет: против меня выступает клан убийц, страшных психопатов, для которых человеческая жизнь ничего не значит.
Он откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, резко выдохнул. Я неловко поёрзал на месте: рука разболелась не на шутку.
— С Юкиной вместе сражаться со злом было легко, — Сато чуть наклонился вперёд, буравя меня взглядом. — Теперь, без её ресурсов, я практически бессилен. Официально я считаюсь погибшим и не могу даже устроиться на работу… А теперь Айши нацелились на меня, и я уже чувствую дыхание смерти на затылке.
— Айши не такие плохие, — медленно начал я. — Они…
— Перестань нести чепуху! — сердито перебил меня Сато. Его брови сошлись у переносицы, и морщины вокруг глаз обозначились чётче и глубже. — Они убийцы, понял? И то, что ты их покрываешь, не делает тебе чести.
Руку прострелила боль, и я поморщился. Наверное, это помогло мне не раскиснуть, взять себя в руки и холодно ответить:
— Не тебе говорить о чести.
Сато издал негромкое «Ха!» и скрестил руки на груди.
— Ты взрослеешь, Масао, — бросил он, с удивлением глядя на меня. — Не становишься сильнее, но взрослеешь… Странный процесс.
Я глубоко вздохнул. Этот разговор начал меня утомлять: я не понимал ни его смысла, ни цели. Вдруг внезапно накатила дикая усталость, горькая и глубокая, как будто за несколько минут я прожил десять лет.
— Просто скажи, что тебе нужно, — утомлённо проговорил я, потирая висок. — Давай побыстрее покончим с этим.
Сато откинулся на спинку стула и изучающе посмотрел на меня. Я чувствовал, буквально ощущал кожей ход его мыслей: он выбирал стратегию поэффективнее; рассчитывал, какой подход лучше применить.
— Мне нужна новая личность, — промолвил он. — И счёт в банке. Я хочу уехать на Хоккайдо и обосноваться там — в бытность журналистом я когда-то выезжал туда, в город Рикубецу. Слышал о таком?
— Конечно, — я кивнул и несмело улыбнулся. — Самый холодный край в нашей стране.
— Именно, — Сато передёрнул плечами. — Там находится ферма по разведению собак — место, где всегда нужны рабочие руки. Ты сможешь мне помочь?
Подумав, я медленно склонил голову.
На самом деле, то, о чём он просил, не являлось сложной задачей для меня. При рождении каждому японцу присваивался определённый порядок цифр — так называемый гражданский номер. Он состоял из двенадцати знаков и являлся аналогом водительских прав в США — своеобразной визитной карточкой любого человека. Гражданский номер освобождался, когда какой-либо житель нашей страны умирал, и оставался свободным до присвоения его очередному японскому младенцу.
База данных гражданских номеров была централизованной и хранилась непосредственно в электронных архивах правительственных сайтов. Разумеется, доступ в эту базу имелся и у чиновников региональных органов власти, потому что эти двенадцать цифр имели огромную силу. Можно потерять паспорт, но по гражданскому номеру было легко его восстановить, как и любой другой документ.
Иными словами, в этих двенадцати цифрах была закодирована целая жизнь.
Я мог взломать правительственную базу, выбрать какой-нибудь свободный гражданский номер и зарегистрировать его на Сато (придумав ему новое имя, конечно). Также можно было добавить в досье оконченные учебные заведения, опыт работы и сведения о семье — тоже плоды фантазии.
— Думаю, займусь этим прямо сейчас, — я встал со стула и снова поморщился: рука никак не желала успокаиваться и противно ныла. — Какое имя тебе присвоить?
— Какое угодно, — махнул рукой Сато. — Главное — поспеши.
— Хорошо, — я кивнул и направился в комнату.
Процесс взлома баз данных являлся симбиозом творчества и математики, и за это я очень любил как это дело, так и программирование в целом. Важно было сделать всё ювелирно и аккуратно, не оставив следов, и, как правило, я с этим справлялся.