Когда давление на мою нервную систему стало настолько сильным, что появилась угроза не справиться, моё подсознание раскололось, как зеркало. Небольшим осколком, который отделился, и стал Инфо-чан, превратившийся практически в самостоятельную личность. Он имел куда меньше полномочий, чем я, так называемый «хозяин личности», а также мог разгружать мои нервы, не давая мне сорваться. Взамен он заступал на моё место в то время, которое я проводил в местах, специально для него отведённых, вроде кабинета на крыше. И я не мог узнать, что именно он там вытворял.
Когда я закончил говорить, Куша тяжело вздохнул и помотал головой.
— Мне не нравится всё это, — признался он. — Этот Инфо-чан… Знаешь, друг, я бы порекомендовал тебе терапию.
— Терапию? — Аято поднял брови. — И как ты себе это представляешь: он сядет перед психотерапевтом и расскажет о том, куда на самом деле пропала Осана, что он сделал с уликами, как переводил деньги с чужих счетов в банках?
Куша пожал плечами.
— Ты прав, конечно, но… — начал он.
— Никаких «но», — властно прервал его Аято. — Это опасно и для нас тоже, не говоря о самом Масао: в тюрьму ему никак нельзя.
— Ему ещё нет двадцати лет, — Кага одёрнул халат.
— Он эмансипировался, — нахмурился Айши. — Значит, в глазах закона стал совершеннолетним, так что и отвечать будет по полной.
— Друзья! — я поднял обе руки, привлекая к себе внимание. — Всё в порядке. Я полностью контролирую Инфо-чан. Он занимается теорией семи смертных грехов, я же усердно учусь и практикуюсь в программировании дома. Сегодня я впервые испытал на себе его действие, и эффект на самом деле есть: мне стало лучше, не так печально и тревожно.
Куша недоверчиво покривил рот и пожал плечами.
— Я уже говорил, что всегда буду на твоей стороне, брат, — с теплотой в голосе промолвил он. — Это не изменилось. Знай: если что, я всегда помогу, никогда не отвернусь от тебя.
— Присоединяюсь, — интонации Аято были не такими сердечными, но всё же я был рад услышать подобное от него. — Прошу, полагайся на нас и делись всем, чем захочешь. Знай, что ты находишься в кругу друзей, я бы даже сказал, семьи.
При этих словах Куша удивлённо распахнул глаза; очки сползли ему на самый кончик носа.
— Послушай, — начал он, тронув Аято за плечо. — Тебе не кажется, что ты переходишь границу?
— Вовсе нет, — Айши приподнял уголки рта и склонил голову набок, не отводя взгляда глубоких чёрных глаз, манящих, как само искушение. — У Масао не было нормального детства, и это уже никак не компенсировать, но мы можем принять его к себе и тем самым сделать его жизнь чуточку полегче.
Я с сомнением пожал плечами, но Аято, подойдя ближе, мягко взял меня за локоть и проговорил:
— Масао, моя мать и так считает тебя практически сыном, ведь ты, так же, как и она, пострадал от жестокости Сато Кензабуро.
В моей душе поднялась удушливая волна благодарности. Мне захотелось броситься ему на шею, обнять и раствориться в этом чувстве.
Да, я осознавал, что он не самый хороший человек. Да, меня ужасало то, как он поступил с Осана. Да, его собственнические замашки по отношению к Ямада Таро отталкивали.
Но он дал мне почувствовать человеческое тепло, пусть и иллюзорное, и я был за это бесконечно благодарен.
Справившись с собой, я улыбнулся и, пожав Аято руку, воодушевлённо поблагодарил его под внимательным и настороженным взглядом Куши.
А потом, всего каких-то пятнадцать минут спустя мы все втроём ехали в машине бабушки Аято. Айши Куми ни словом не обмолвилась о том, как прошло слушание по моему делу, что само по себе было не очень хорошим знаком. Но она пребывала в прекрасном настроении, шутила и вела себя просто очаровательно.
Куша по большей части молчал, упрямо уставившись в окно. Он явно не одобрял того, что происходило сейчас, в частности, со мной, но не мог выразить этого вслух из-за Аято и его бабушки. Но я знал, что Куша обязательно выскажется, оставшись со мной наедине.
Мы ехали вперёд на довольно большой скорости, и Айши Куми умудрялась даже рассказывать смешные случаи из своей молодости. Куша, деликатно прервав её, попросил высадить его на перекрёстке и, выйдя из автомобиля, сдержанно поблагодарил. Но на прощание он сжал мою руку, словно говоря: «Я холоден только с ними, ты же — мой настоящий друг».
Мы доехали до аккуратненького домика Айши и все вместе направились внутрь. Айши Хидео нигде не было видно, и бабушка Аято предположила, что он в мастерской — создаёт очередной шедевр.
Помыв руки и оставив сумки в той комнате, которую отвели мне, мы с Аято направились на кухню — помогать Айши Куми с ужином. Мы мыли салатные листья, нарезали мягкий тофу, натирали морковь, промывали рис и закладывали его в рисоварку… В общем, растворялись в тех милых хлопотах, которые составляли быт каждой счастливой семьи.
За ужином к нам всё же присоединился хозяин дома. Ограничившись сдержанным кивком, он сосредоточился на блюдах и за всё время не проронил ни слова. Зато его супруга демонстрировала своё сдержанное обаяние: она вела разговор, вовлекая в него нас, следила за тем, чтобы все остались сыты, а также время от времени тонко шутила. Она заставляла моё сердце замирать от восторга, создавая гениальную иллюзию семьи.
И только после ужина, когда мы с Аято помогли убирать со стола и начали мыть посуду, Айши Куми заговорила про слона в комнате.
— Сато Кензабуро скоро будет на свободе, — вымолвила она, подавая мне скрутку бумажных полотенец. — Ему не смогли предъявить никаких серьёзных обвинений, потому что в лице закона он ничего такого не сделал, но его обязали восстановить все документы, а также отменили решение суда, признававшее его умершим. Административная статья, по которой удалось его привлечь, не предусматривает большого срока содержания за решёткой, так что…
Аято, тщательно сполоснув пиалу, протянул её мне и задумчиво вымолвил:
— Это означает, что он может претендовать на квартиру, в которой сейчас живёт Масао.
— К сожалению, такой вариант не исключается, — Айши Куми отошла на шаг и вздохнула. — Но пока этой проблемы не возникло, так что не нужно думать об этом.
— Бабушка, я не согласен, — Аято говорил ровно, спокойно, не отвлекаясь от надраивания очередной пиалы губкой, сочащейся пеной. — Нет ничего лучше предусмотрительности.
— Не в этом случае, — Айши Куми помотала головой. — Так и с ума сойти можно. Лучше просто не думать об этом и ждать. Если у Сато Кензабуро осталась хотя бы крупица совести, он не посмеет нанести такой удар собственному сыну.
— А если не осталась? — Аято протянул мне пиалу и деловито подтянул резиновые перчатки на руках.
— Значит, будем искать для Масао новое жильё, — пожала плечами Айши Куми. — Пока он проведёт время у нас, а потом…
— Прошу прощения, — я насухо вытер пиалу и, аккуратно поставив её в шкаф, опустил голову. — Не волнуйтесь за меня: я сам решу эту проблему.
— Не обижай нас, отказываясь от поддержки, — Айши Куми, подойдя ближе, ласково потрепала меня по плечу. — Ты же знаешь: мы всегда рядом.
— Знаю, — я поднял голову и, посмотрев на неё, улыбнулся. — Но вы и так уже достаточно сделали для меня. Мои приёмные родители из Сенагава оставили мне кое-что, и на эти средства я могу приобрести какое-нибудь жильё. Сделать это нужно было уже давно, но я держался за старую квартиру из сентиментальных побуждений.
Айши Куми отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза.
— Поступай так, как считаешь нужным, Масао, — вымолвила она серьёзно. — Только никогда не забывай о том, что у тебя есть люди, которые всегда помогут и поддержат.
— Вот именно, — подхватил Аято, протягивая мне чисто вымытое блюдце. — И это касается всего: от покупки квартиры до помощи в расстановке мебели.
Я улыбнулся в знак благодарности и начал протирать блюдце.