Пока моя жизнь представляла собой кораблекрушение, но я собирался с помощью семьи Айши, Куши и, возможно, Фреда Джонса собрать с морских вод плававшие на поверхности обломки и склеить их заново с помощью золотого состава.
========== Глава 4. Кармический круг. ==========
Первого числа каждого месяца мной овладевало малопонятное и в целом приятное ощущение начала чего-то нового. Как правило, это ожидание никогда не оправдывало себя, но, тем не менее, первое число стало для меня чем-то вроде символа.
В ноябре этот прекрасный день выпал на пятницу.
Айши Куми отвезла нас с Аято в школу и, пожелав нам приятного дня, уехала на работу. Сато Кензабуро, которого задержали на непродолжительный срок, пока не проявлялся, но я был твёрдо уверен в том, что ещё не раз услышу об отце, и вряд ли эти новости станут для меня хорошими.
Но я решил последовать совету Айши Куми и жить одним днём, стараясь не думать о возможных неприятностях, которые может принести завтра.
Учебный день прошёл на редкость спокойно, а после уроков Кизана Сунобу, заявившаяся в кабинет школьного совета, увела меня с собой на репетицию. В этот раз мы проводили мероприятие в спортивном зале, на сцене, и актёры были облачены в костюмы. Всё прошло идеально, и даже сама президент театрального клуба это отметила, искренне похвалив нас всех. На завтра планировалась ещё одна генеральная репетиция, и в следующий раз мы встречались пятого числа, во вторник: именно тогда и решено было ставить спектакль.
К вечеру я немного расслабился. За день не произошло ничего экстраординарного, и к тому моменту, когда я вернулся за курткой в кабинет школьного совета, мне удалось вернуть себе хотя бы частично то чувство стабильности, которое я ценил больше всего.
Аято сидел за столом, делая уроки, и при виде меня поднял голову и улыбнулся.
— Извини, что из-за меня тебе пришлось задержаться в школе, — вымолвил я, кладя сумку на стул.
— Всё в порядке, — Аято закрыл конспект и, подняв руки кверху, потянулся. — Мне в любом случае нужно было сделать уроки, а здесь для этого самая располагающая атмосфера. Кроме того, я надеялся, что ты поживёшь у нас ещё хотя бы неделю: бабушка от тебя в восторге.
Я подошёл к шкафу и тяжело вздохнул. Перспектива была довольно заманчивой, но семья Айши уже и так сделала для меня слишком много. Я не мог оставаться у них дольше, ведь когда-нибудь мне требовалось разобраться с собственной жилплощадью. Тем более, неизвестно, что собирался делать Сато Кензабуро, ведь сейчас наверняка шёл процесс его официального «воскрешения», и остановить это уже не представлялось возможным. Понятно, что ему требовалось где-то жить, ведь решение суда о признании его умершим уже отменили, и если его восстановят во всех правах, то ему вернут всё имущество, которое вследствие наследования ранее отошло ко мне. Иными словами, он мог забрать половину квартиры, в которой я сейчас проживал.
Раньше меня это пугало: я боялся оказаться с ним на одной территории, боялся оказаться на улице, боялся…
Боялся всего.
Теперь Инфо-чан мне помог, и постоянная тревога немного отступила. Нет, она не исчезла, но скрылась вдали, в тёмной пещере, из которой изредка рычала и угрожающе сверкала красными глазами. В будущем, возможно, я научусь бороться с этим, но сейчас мне стоило просто мобилизовать все свои душевные силы, чтобы просто выстоять. И очень хорошо, что теперь мне помогал костыль в виде Инфо.
— Аято, мне неудобно жить у вас так долго, — усмехнулся я, надевая куртку и тщательно застёгивая «молнию» до горла. — Завтра я съеду; в конце концов, не выгонит же меня Сато Кензабуро на улицу! Каким бы он ни был, всё же родственные связи, да ещё и такие близкие, не позволят…
Тёплые пальцы коснулись моей щеки, и я, вздрогнув, инстинктивно отшатнулся. Аято стоял рядом, как-то умудрившись подобраться ко мне совершенно бесшумно. Его рука снова легла на мою щеку, и я стыдливо подумал о том, что моя кожа довольно жирная, и я с утра не умывался.
Я попытался отступить на шаг, но упёрся спиной в один из книжных стеллажей, в изобилии стоявших в кабинете совета.
От Аято пахло нежным цитрусовым ароматом — он всегда пользовался одним и тем же одеколоном, и этот запах весьма ему шёл. Его волосы, уже слегка отросшие, падали блестящей завесой на глаза, придавая его облику таинственность.
Он был потрясающе красив. Казалось несправедливым само существование таких людей, которые словно светятся изнутри своим непостижимым очарованием.
Но прелесть Аято была холодной, как лёд. Его точёные черты редко искажались от страсти, от страха; его мимика была бедна на эмоции, как и его сердце.
Но иногда Аято умудрялся пустить пыль в глаза другим людям, мастерски копируя чувства, испытываемые другими. Он играл этот спектакль без малейшей фальшивой ноты, но люди, близкие к нему, вроде меня и Куши, понимали, что это лишь притворство.
Я отстранился и нахмурился, пробормотав:
— Аято, это ничуть не забавно.
— Я понимаю, — он склонил голову набок. — Никто ведь не смеётся. Я просто хотел поддержать тебя по-дружески, вот и всё.
Он подошёл ещё ближе и нежно обнял меня. Я задрожал всем телом и прикрыл глаза от внезапно затопивших меня ощущений. Тут были и трепет, и горячая благодарность, и желание, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось, и стремление прильнуть к нему, чтобы получить ещё немного тепла.
— С детства я не отличался особой эмоциональностью, — произнёс Аято, отстранившись. — И мне кажется, что с помощью моих друзей — тебя и Куши, а также человека, которого я люблю, мне удастся побороть это.
Я широко улыбнулся. Он считал меня другом, он ждал, что именно я, в числе прочих, помогу ему открыться для того, чтобы испытывать чувства в полной мере! Тут было, отчего прийти в восторг.
— С радостью помогу тебе, — вымолвил я, улыбаясь.
И весь мир в эту минуту показался мне прекрасным местом.
***
Суббота встретила меня резким похолоданием. Айши Куми любезно отвезла нас перед уроками с Аято к моей старой квартире, чтобы я смог прихватить одежду потеплее, а потом мы втроём уже привычно поехали к Академи.
Прошлым вечером я переговорил с моей любезной хозяйкой (так как хозяин, как и всегда, самоустранился после ужина) и сообщил, что не собираюсь более злоупотреблять их гостеприимством. Айши Куми тут же принялась горячо спорить, и мы сошлись на том, что съеду, как только мы с театральным клубом дадим спектакль (на который, помимо учителей, учеников и работников школы, были приглашены родители наших учеников).
Потому в субботу — последний день перед длинными выходными из-за национального Дня Культуры — я пребывал в превосходном настроении.
В совете царила оживлённая рабочая атмосфера: нам нужно было издать указ насчёт спектакля. Пусть это мероприятие не входило в число обязательных школьных, всё же его посещение настоятельно рекомендовалось: это укрепляло командный дух коллектива.
Мегами, пребывавшая в последние дни в плохом настроении, поручила подготовку указа мне. Она даже не ответила, когда Ториясу Акане спросила у неё:
— Милая Мегами, это что, косметичка от Селин?
Остальные участники совета занимались своими делами, и к первой перемене указ был уже готов. Также мы сделали объявление, согласно которому каждый ученик должен был прийти к нам для того, чтобы получить на руки несколько приглашений для своих родных.
Куша с утра тоже был занят: научный клуб, как и компьютерный, участвовал в разработке спецэффектов для спектакля. Моему лучшему другу нужно было создать дым, а также обеспечить нужную атмосферу во время самых напряжённых сцен. Совместно с компьютерным клубом он разработал несколько голографических изображений, которые и должны были создать надлежащий настрой.
Фред Джонс и его подопечные тоже не сидели без дела: именно на их плечи ложилась одна из самых важных миссий — видео-и фотосъёмка предстоящей постановки. В связи с этим американец вопреки обыкновению не мучил меня, а проводил всё свободное время в клубном помещении, налаживая аппаратуру и раздавая указания своим подопечным.