Но самая возбуждённая атмосфера царила, разумеется, в средоточии спектакля — в театральном клубе.
Я зашёл туда, чтобы вручить членам кружка приглашения, и водоворот подхватил меня и завертел. Хоруда Пуресу с портновским сантиметром на шее и коробкой со швейным набором в руках бегала по всему помещению от одного актёра к другому и проверяла их костюмы, периодически внося корректировки. Китагава Токуко, исполнявшая роль синьоры Капулетти, стояла, расставив руки в стороны, и один из первоклассников подгонял платье прямо на ней. Куросава Шозо, расположившись прямо на полу, что-то чертил на альбомных листах. Ямазаки Цурузо, стоя перед зеркалом, репетировал свои сцены и бесшумно шевелил губами. Басу Инкю бегала туда-сюда по бесчисленным поручениям прочих членов клуба, а её старшая сестра, скрючившись на стуле, вносила корректировки в сценарий. Кокона Харука и Сома Рику помогали друг другу с упражнениями на дикцию, и их скороговорки могли бы звучать смешно для тех, кто никогда не пробовал их проговорить.
А Кизана Сунобу была везде. Она умудрялась следить за всеми, раздавать указания направо и налево, командовать и одновременно читать довольно потрёпанный сценарий, который она сжимала в руках.
Раздав всем приглашения и уверив Сунобу в том, что обязательно порепетирую дома на выходных, я вернулся назад, в кабинет школьного совета, который на контрасте показался мне самым спокойным местом на планете.
В общем, второго ноября школа гудела, как растревоженный улей, готовясь не только к выходным, но ещё и к постановке, которая обещала стать одним из самых грандиозных событий уходящего года.
После третьего урока я решил наведаться в свой кабинет. Инфо-чан довольно давно не занимался делами теории семи смертных грехов, кроме того, моя психика всё ещё нуждалась в регулярной разгрузке, а субличность справлялась с этим вполне неплохо.
Поэтому, поднявшись на крышу, я сразу же поспешил к щитовой. В этот загруженный день тут никого не было: все либо разошлись по кружкам, либо коротали время в аудиториях, общаясь на тему того, как собирались провести эти два выходных дня.
Замерев перед дверью моего кабинета, я вдохнул полной грудью и провёл магнитной картой по незаметному замку. Створка разблокировалась, и я вошёл внутрь.
Инфо-чан.
И-и-и… Старичок Масао снова заснул.
Я ухмыльнулся и, прикрыв дверь за собой, радостно плюхнулся на кресло. Масао всегда погружён в рефлексию; неудивительно, что его психика совсем ослабла. Для того, чтобы быть счастливым, нужно стать рационалистом… Только жаль, что для моей основной личности это совершенно невозможно: Масао практически живёт чувствами. То ли дело социопатическая семейка Айши — вот кому легко идти по жизни, не беспокоясь о том, кто и что испытывает.
Хотя его вчерашняя игра в кабинете совета была весьма убедительной, и он даже почти одурачил Масао. «Почти» — потому что Масао сам очень хотел поверить в искренность Айши.
О, разумеется, этот парень хочет дружить с одним из лучших учеников школы, с компьютерным гением, с человеком, способным обеспечить доступ к почти неограниченным ресурсам, ведь так он сможет с большим успехом преследовать своего ненаглядного Таро.
Кстати, насчёт последнего…
Я придвинулся к экрану и быстро осмотрел всем мониторы на предмет самого скучного ученика Академи.
Последний обнаружился сидевшим за своей партой. Место на бортике фонтана являлось его любимым, но не в ноябре, когда погода не позволяет проводить слишком много времени на свежем воздухе.
Моё внимание сразу же привлекла девочка, которая весьма непосредственно пододвинула свой стул к его парте.
Я сузил глаза и чертыхнулся: это была Руто Ока.
И это после того, как я исполнил мечту её братца!
Что ж, видимо, некоторые не отличаются щепетильностью в вопросе хранения обещаний. Но для таких имеется весьма действенное лекарство, к которому чувствительный юноша Масао бы никогда не прибег.
Достав из кармана смартфон, я через программу-анонимайзер быстро набрал сообщение Оке: «Милая Руто-чан, мне кажется, ты дала слово не подходить к Ямада Таро. Почему ты нарушаешь обещание? Ты ведь в курсе, что это чревато нехорошим последствиями».
Мейл отправился сразу же; она вздрогнула и потянулась к карману пиджака.
Она прочитала сообщение, но отвечать, к моему возмущению, не стала, а просто убрала гаджет обратно в карман.
После этого она вновь склонилась к Ямада и что-то негромко сказала; что именно, мне не было слышно из-за гула голосов, царившего в аудитории.
Я раздражённо цокнул языком и посмотрел на наручные часы. До начала урока оставалось восемь минут, так что действовать следовало быстро: я дорожил репутацией Масао так же, как и он сам.
Но мы с Масао не зря считались компьютерными всезнайками: этого вполне хватит.
Я начал быстро барабанить по клавиатуре, и вскорости баллы экзамена, сданного Руто Кента, оказались существенно ниже. А затем главный жрец храма, в который так рвался брат Оки, получил письмо из секретариата главного синтоистского священника страны с указанием перепроверить итоги экзаменов ещё раз.
Посмотрим, как ты теперь запоёшь, Руто Ока.
Быстро встав с кресла, я выскользнул за дверь.
Масао.
Погода была явно ноябрьской — я почувствовал это, когда вышел из щитовой. Куртку я с собой не захватил и теперь сильно жалел об этом: ветер, хотя и несильный, уже нёс с собой дыхание приближавшейся зимы.
Поёжившись, я трусцой пробежал до двери, ведущей с крыши, и быстро метнулся вниз по лестнице.
Не знаю, что делал Инфо-чан, но со своей задачей он явно справился: я чувствовал себя превосходно. Правда, меня немного напрягало, что я не знал, чем именно он занимался. Утешало только одно: скорее всего, это взаимно, и он тоже не имел понятия о том, как проходили мои дни.
Что ж, наверное, оно и к лучшему.
Спустившись до второго этажа, я перешёл на более спокойный шаг, чтобы выровнять дыхание, и вошёл в аудиторию, ненамного опередив учителя. Нам предстоял академический час истории под руководством Учимару-сенсея.
До обеда ничего не происходило. Мы с Аято и Кушей, как и обычно, разделили трапезу. К нам присоединились Ямада Таро, который сел рядом с Аято, к восторгу последнего, и Фред Джонс, занявший место подле меня. Американец со свойственным ему обаянием сразу же завладел нитью разговора. Он оказался неплохим знатоком Сэллинджера (что неудивительно для человека его национальности) и смог поделиться своими мыслями по поводу романа «Над пропастью во ржи». Незаметно я вовлёкся в разговор и примерно к середине обеда понял, что последние минут пять говорил без остановки. Смутившись, я снова попытался сконцентрироваться на своём рисе, но Джонс продолжил беседу, мастерски сгладив неловкость.
А потом, на следующей перемене, я получил послание для Инфо-чан: программа анонимных сообщений, разработанная мною собственноручно, возвестила меня о новом мейле.
Сначала я хотел прочитать его, но потом махнул рукой: всем, что связано с этой стороной моей личности, с недавних пор занимался сам Инфо; вот пусть он и разбирается: так и мне спокойнее, и ему сподручнее.
И я, спрятав телефон в сумку, сконцентрировался на уроке черчения.
В общем, учебная часть дня прошла на редкость ровно, и после уроков нас всех выпроводили из школы, пожелав напоследок хороших выходных.
У ворот нас с Аято уже ждала Айши Куми в своей машине. Она ласково улыбнулась, поприветствовав нас, ответила на поклон Куши и предложила отметить предстоящий пролонгированный уик-энд.
— В жизни нужно уметь устраивать себе небольшие праздники, — произнесла она, спрятав руки в карманы коричневой куртки консервативного фасона. — Иначе так недолго и свихнуться.
Я замялся, но Аято, подхватив инициативу своей бабушки, горячо высказался в поддержку этой идеи.
— Куша тоже идёт с нами, — вымолвил он, положив руку Кага на плечо. — Он один из наших лучший друзей.
Айши Куми согласно кивнула, и мы сели в её автомобиль. Аято устроился на переднем пассажирском сиденье, мы с Кушей заняли задний диван, и небольшой автомобиль мягко тронулся с места.