— Несчастный случай — это не редкость на скачках, — продолжил Аято. — Я знал, что всё спишут именно на него. Проволоку никто не найдёт: снять её со столбиков препятствия с помощью кусачек, скатать и сунуть в карман — это дело пары минут. Потом можно просто уйти, смешавшись с толпой, ведь полчаса спустя никто и не вспомнит о человеке, стоявшем на дальнем барьере, ведь он был одним из очень многих.
Я подозревал, что Мегами может проявить упрямство и не оставить всё просто так. Она, разумеется, обратилась к помощи более сообразительного из своих друзей, и для меня влюблённость Фреда оказалась очень удачным событием: он пригласил Масао в качестве ассистента. Масао, в свою очередь, оказался более сообразительным, чем я ожидал, и смог вычислить верную причину падения Юкины. Но это уже ничего не значило: Сайко бы никогда не санкционировали расследование, ибо был замешан Кенчо.
— А ты неплохо всё спланировал, да? — усмехнулся я, потирая руки. — Но вот Юкина оказалась тебе не по зубам. Как оказалось, она не умерла, вернее, её душа осталась в вакууме…
— Но и это я тоже смог обыграть в свою пользу, — Айши скрестил руки на груди. — Юкико готова на всё, лишь бы снова не оказаться там, где она провела почти сорок лет, и я — один из немногих, кто может ей в этом помочь.
— И тебе даже Куша не нужен? — поднял брови я.
— Я и сам смогу включить агрегат и настроить его на нужную частоту, — отозвался Аято, сверля меня немигающим взором. — В любом случае, ни Юкина, ни Юкико больше нас не побеспокоят: первая уже на небесах, а вторая скоро уедет далеко-далеко.
— А она случайно не собирается забирать Сато Кензабуро с собой? — спросил я, потирая висок.
— К сожалению, нет, — Аято улыбнулся. — Но мы можем об этом позаботиться, если ты понимаешь, о чём я.
— Ни в коем случае, — я помотал головой. — Старина Масао впадёт в депрессию, и тогда даже мне не удастся вытащить его. Так что этот вздорный недожурналист должен жить… Понимаешь?
— Разумеется, — красивое лицо Айши напоминало море во время штиля. — Но это относится не ко всем, не так ли?
Я поднял голову и с улыбкой посмотрел на него. Совершенство снаружи и пустота внутри — такое странное сочетание.
Странное, опасное и интригующее.
— Разумеется, — эхом отозвался я, отсалютовав ему правой рукой.
========== Глава 15. День субботний. ==========
Масао.
Мы вышли из пристройки, и Аято держал меня за руку. Это было довольно мило и трогательно, но совершенно не нужно, так как я мог стоять сам.
Голова слегка болела, словно её сжали тисками: так случалось, когда я долго работал перед компьютером.
Деликатно высвободив левую руку из пальцев Аято, я поднес запястье близко к глазам и поразился тому, сколько времени прошло.
Почти три с половиной часа… Что мы там делали?
— Всё хорошо, — Аято сжал мой локоть, и я почувствовал его прикосновение через куртку. — Мы решили один важный вопрос, Масао. Ничего страшного не произойдёт, никто не пострадает. Инфо просто добыл мне кое-какие сведения.
Его тёплый, успокаивающий тон сделал своё дело: тревога ушла, уступив место спокойствию. Голова всё ещё гудела, и я по опыту знал, что сама по себе она не пройдёт: нужно прийти домой и взять из аптечки таблетку мягкого обезболивающего, которым я пользовался с детства. Потом необходимо поесть, выпить горячего чаю и принять тёплый душ.
Кстати, о горячем…
Порыв ветра чуть не сбил с ног, норовя забраться под одежду ледяными пальцами. Он свистел, вопил, как разъярённый зверь, хотевший навсегда утащить нас в своё мрачное логово.
Я поднял голову. Чернильное небо было усеяно звёздами. Они сверкали, как драгоценные камни, а луна освещала этот суровый ноябрьский вечер, делая его ещё более отстранённым и по-средневековому жестоким.
— Довольно прохладно, — Аято напомнил о себе, сжав мой локоть посильнее. — Пойдём, хорошо? Мне нужно ещё зайти в универсальный магазин по дороге: у папы закончились консервированные персики, а он без них жить не может.
Я усмехнулся и кивнул. Мы направились к выходу, на пути разговаривая о самых приземлённых и бытовых мелочах.
И я был благодарен Аято за это: мне совершенно не хотелось думать об Инфо.
Мы расстались у перекрёстка, и я направился в Канко, сам удивляясь тому, как быстро привык ходить совершенно в другом направлении. Это милое, сонное место стало для меня домом намного быстрее, чем квартира, в которой я вырос.
Впрочем, неудивительно.
Канко спроектировали по серии семидесятых годов — для экономии места здесь не было предусмотрено подъездов. Внешняя лестница зигзагами поднималась до третьего — последнего — этажа и вела на узкие площадки, по которым можно было дойти до входных дверей. Моя находилась посреди третьего этажа. Любезные строители, которые занимались отделкой моего нового жилища, сделали скромную табличку с цифрой восемь и фамилией «Сато», смотревшейся на двери весьма солидно.
Время стояло довольно позднее, однако я чувствовал необычайный прилив бодрости. Казалось, я могу свернуть горы; от усталости после уроков не осталось и следа.
Но, честно говоря, мне было бы спокойнее, если бы я знал, что произошло там, на школьной крыше, когда Инфо занял моё место.
Однако я не мог.
Оставалось лишь надеяться, что он не замыслил чего-то опасного и противозаконного.
Войдя в квартиру, я завозился в прихожей, снимая осенние ботинки. Наружные лампы вдоль общего коридора в Канко загорались автоматически, когда срабатывал датчик движения, чему я был весьма благодарен, так как с мои зрением было опасно ходить впотьмах.
Свет в прихожей включался вручную, но это трудностей не доставляло. Места здесь было намного меньше, чем в предыдущей квартире, зато более утилитарно: строители установили исполинский шкаф до самого потолка; в нём можно было хранить всю верхнюю одежду, располагая на нижнем уровне те вещи, которые соответствовали нынешнему сезону.
Аккуратно поставив ботинки сбоку на тёмные плитки прихожей, я поставил сумку на пол и медленно снял куртку.
В квартире было тепло, уютно и как-то по-особенному мило: она казалась обжитой, хотя я въехал совсем недавно и даже не успел разобрать все вещи. В частности, заняться мансардой, в которой я хотел устроить кабинет: там можно было делать уроки и иногда выпускать Инфо: в каникулы нужно будет сделать это хотя бы пару раз, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений.
Сняв верхнюю одежду, я аккуратно повесил её в шкаф и направился было к ванной, но вдруг резкая трель звонка заставила меня вздрогнуть от неожиданности; я зацепился ногой о порог между зоной для смены обуви и чуть было не упал, но вовремя успел выставить вперёд руки.
Быстро поднявшись, я метнулся к двери и распахнул её.
Оттуда мигом повеяло холодом, и я поёжился, отметив про себя, что нужно бы поговорить с ответственным по дому насчёт внешней облицовки коридора — сейчас так делали по всей Японии, застроенной подобными зданиями вдоль и поперёк.
Эти мысли пронеслись в моей голове молниеносно, пока я изучал того, кто позвонил мне в дверь.
Вернее, ту.
Передо мной стояла девочка примерно моего возраста. Куртка в свете ламп переливалась красным цветом с искрой, а на волосах сидела белая вязаная шапка свободного фасона. В руках моя гостья держала какие-то конверты.
— Привет, — она склонила голову набок, в непосредственной и естественной манере изучая меня. — Увидела вас на улице, пока стояла у почтового ящика. Недавно сюда переехали?
Я поклонился и пробормотал:
— Д-да, совсем недавно.
И, запоздало вспомнив о приличиях, поспешно прибавил:
— Сато Масао.
— Ивасаки Юми, — она широко улыбнулась, демонстрируя щель между передними зубами. — Живу вон там, так что мы соседи.
Она указала рукой направо, в сторону девятой квартиры, последней на нашем этаже.
— Понимаю, — я склонил голову, чувствуя, как щёки начали предательски пылать. — Я х-хотел познакомиться с соседями в это воскресенье…
— Но я опередила события, — Ивасаки пожала плечами. — Я всегда слишком тороплюсь — мне все это говорят.