Сев на пол посреди зала, я с радостью осмотрелся. Сейчас эта прекрасная квартира ещё больше напоминала настоящий родной дом: идеальный порядок и витающий в воздухе запах ароматного моющего средства.
Это просто замечательно: сделав уборку сегодня, я освободил себе воскресенье для работы в лаборатории и для отдыха. Теперь можно выпить последнюю за сегодня чашку чая, искупаться и отправляться на боковую.
Я направился в ванную, но у двери остановился: в поле зрения попал комод со стопкой почты на нём.
Точно, её же нужно разобрать…
Я подошёл ближе и склонился над бумагами. Власти уже были в курсе о смене моего адреса: мне пришло налоговое уведомление. Надо же, как оперативно! Что ж, займусь налогами в ближайшее время, чтобы отправить декларацию пораньше.
Уведомление от полиции о том, что с меня сняты подозрения, а также официальные извинения… Это очень мило.
Корреспонденция от университетов — их отправили по старому адресу, и ответственный за дом — очень любезно с его стороны — переслал на новый. Это надо будет изучить на досуге: уже пора подумывать о будущей профессии. Хотя, думаю, в моём случае всё уже решено.
Последний конверт не содержал имени отправителя или его адреса, но был отправлен именно сюда, и я с любопытством разорвал его. Мне на колени выпал один-единственный листок, сложенный втрое.
Я развернул его и застыл.
Кандзи и кана резко выделялись чёрным на белой бумаге, словно бросая мне вызов.
На листе, чётко посередине, была лишь одна фраза, которую я уже встречал.
«Привет, Инфо-чан».
Комментарий к Глава 15. День субботний.
Поздравляю всех с Новым Годом!
Пусть тигр подарит нам много вдохновения, сил и мужества!
========== Глава 16. Корица. ==========
Сначала я слегка запаниковал: так всегда бывало, когда я сталкивался с нестандартными ситуациями. Усилием воли взяв себя в руки, я встал с места и, схватив конверт, начал ходить взад и вперёд, изучая его. Движение помогло мне успокоиться и начать анализировать то, что произошло.
Итак, мой таинственный респондент снова ринулся в атаку, и теперь мне надлежало решить непростую задачу: понять, кем именно он являлся.
Первым делом я задумался об Ивасаки, которая принесла мне почту, но потом откинул эту мысль. Юми только приехала сюда; она понятия не имела о внутренних делах Академи и об Инфо-чан.
Я нахмурился и подошёл к балконной двери, полускрытой за жалюзи.
На конверте не оказалось ничего, что бы указало на моего таинственного врага. Письмо было выслано прямо из отделения почты, о чём свидетельствовало отсутствие адреса отправителя. Таким образом мой враг думал, что он сможет скрыть своё имя и местоположение… Что ж, пока оставим это.
Он явно знал о моём новом адресе. Этой информацией, помимо моих друзей, обладали все члены школьного совета: я рассказал это им всем, когда попросил у Мегами электронный носитель с личными делами, чтобы внести изменения в своём. Я не брал ни с кого из них обещания хранить это в секрете, так что теоретически кто угодно из них мог поделиться этими сведениями со своими друзьями. Но вот только полный адрес они вряд ли стали бы сообщать; наверняка они просто бросили: «Кстати, Сато Масао переехал в восточный округ; теперь он живёт близ парка Кавашима».
А обычному ученику, не имевшему членства в совете, было бы сложно выяснить конкретный адрес.
Я сразу отмёл Мегами, которая обещала мне больше не приставать с подозрениями насчёт Инфо-чан. Кроме того, подобное было не в её характере; это относилось и к Куроко. Тораёши вряд ли стала бы писать мне, особенно сейчас, когда получила своё вожделенное место в числе моих агентов. Теперь ей стало попросту незачем третировать меня; напротив: Инфо являлся одним из источников веселья и доходов для неё.
Конечно же, Аято тоже исключался, как и Куша с Фредом — последние, пусть они и не входили в совет, знали мой адрес.
Оставались трое: Сайко Кенчо, Ториясу Акане, Рюгоку Аои.
Аои, чуть подумав, я тоже отбросил: она, прямая и честная, никогда в жизни не стала бы действовать исподтишка, не говоря о том, что у нас с ней были очень хорошие отношения. Если бы у Рюгоку возникли подозрения насчёт меня, она бы спросила напрямую и не стала писать никаких писем.
Значит, Кенчо или Акане…
Или оба.
Я вернулся к столу и, аккуратно сложив письмо, спрятал его обратно в конверт.
Не стоило гадать; лучше знать.
И у меня имелся прекрасный друг, который мог бы мне в этом помочь. Правда, произойдёт это не ранее понедельника.
А сейчас лучше не думать об этом и побыстрее идти в душ: завтра нужно было рано встать для того, чтобы отправиться на работу в лабораторию.
***
Воскресенье встретило меня неожиданно ярким солнцем. Облака расчистили дорогу светилу, и оно нежно оглаживало лучами серое осеннее небо.
Я шёл к «Шисута-Моллу» медленнее, чем обычно: мне хотелось насладиться этой прекрасной погодой.
Прекрасный октябрь, с его яркими красками, щедро пролитыми на кленовые листья, уже давно покинул города-близнецы, и на смену ему пришёл суровый ноябрь — строгий, серый, застёгнутый на все пуговицы, словно протокольный офисный работник. Дыхание приближавшейся зимы ощущалось в каждом дуновении холодного ветра, каждой капле дождя, то и дело проливавшегося на землю и делавшего асфальт почти чёрным, и это давало свой эффект на людях: среди прохожих никто не улыбался.
Мы шли по своим делам, опустив очи доле, как и положено, порой спрятав руки в карманы, чтобы пальцы не мёрзли. Одежда стала куда более тяжёлой, тёмных цветов, и даже мысли наши отяжелели.
Однако семнадцатый день ноября решил, по-видимому, преподнести нам сюрприз — милый подарок в виде погожего денька, такого редкого для этого месяца.
Именно поэтому я шёл переулками, стараясь захватить крупицы этого позднего осеннего счастья, понимая, что зимой подобное может только сниться.
Но неизбежное оставалось неизбежным, особенно для наших маленьких городков: вскоре передо мной выросла громада «Шисута-Молла», и я, вздохнув, направился внутрь.
За стойкой лаборатории уже сидел человек по фамилии Ватанабэ. Спокойный, сдержанный и довольно неулыбчивый, он выглядел неопределённо: ему могло быть как тридцать лет, так и пятьдесят, и время от времени я отмечал, что абсолютно ничего о нём не знал.
Периодически мы обменивались парой светских фраз о том, как выросли хозяйственные и коммунальные платежи, насколько отсталые взгляды у партии «Вэйхо», которая всё же заслала в Правительство своих представителей, о неожиданно резком повышении цен в универмагах или введении нового маршрута автобуса, следовавшего через оба городка. Эти темы были общими; об этом говорили все взрослые люди, и Ватанабэ довольно охотно делился своим мнением, но вот лично о нём я ничего не знал. Был ли он женат, имел ли детей, давно ли проживал здесь — это оставалось для меня загадкой.
Сегодня не стало исключением из правил: он ответил на моё приветствие и бросил замечание о том, что в супермаркете на первом этаже торгового центра сегодня действуют скидки на мелкую бытовую технику. Я ответил что-то в подобном роде и проследовал на рабочее место — оно располагалось в заднем помещении.
Сегодня оказалось довольно много заказов, и я увлёкся работой не на шутку: она помогала мне не думать о других моих проблемах.
В частности, о Сато Кензабуро и его довольно скором выходе на свободу.
Семья Айши помогла мне с оформлением сделки, подключив знакомого юриста — того самого, который участвовал в покупке моего нового жилища в Канко.
По новому договору я отдавал в дар отцу свою половину квартиры, и на этом теоретически наши отношения должны были закончится. Но я знал, что это не так: Сато Кензабуро ни за что не оставит меня в покое, особенно теперь, когда Юкина (или Юкико, как её звали на самом деле) уже больше не поддерживала его.