Нам пришлось сделать крюк до вокзала, у которого и располагалось нужное нам царство сладостей. В это воскресенье моя одноклассница Амаи Одаяка подрабатывала в семейном ресторане; увидев меня, она широко улыбнулась и, на мой взгляд, чересчур громко воскликнула: «Добро пожаловать!».
Я заказал булочки и чай, сказав Даку занять столик, что он и сделал. Мы неплохо провели время, в основном разговаривая об учёбе. Ацу много улыбался, отчего ранка у него на губе постоянно кровоточила. Он облизывал её языком, сетуя на тонкую кожу своих губ, потом забывал об этом, снова смеялся… И всё повторялось сначала.
Но собеседником он оказался на удивление приятным: мы просидели в кафе целых полтора часа, и я засобирался домой первым, не забыв купить вкусных булочек с собой.
Мы вышли на улицу и синхронно вдохнули прохладный ноябрьский воздух. К счастью, погода не испортилась: солнце светило довольно ярко, даже умудрялось чуть-чуть греть. Мы не спеша шли по тротуару в направлении парка Кавашима и продолжали разговор, который стороннему слушателю мог бы показаться скучным и занудливым.
Ацу, что меня крайне поразило, увлекался астрологией. Он сказал мне, что попытался составить мою натальную карту, но ему недоставало данных, в частности, времени рождения. Я мог ответить ему на этот вопрос, так как не раз изучал документы о своём рождении, когда находился в приюте.
Третьего сентября, ровно в четыре часа дня.
Ацу тут же вытащил из сумки блокнот и ручку и скрупулёзно записал эти сведения, заверив меня, что вскоре подготовит мою карту. Он сам родился четырнадцатого января, под знаком Козерога, и, как я понял из его объяснений, мы прекрасно подходили друг другу по характеристикам.
За беседой я не заметил, как мы дошли до Канко. Это заставило меня встрепенуться и извиниться за то, что я эгоистично заставил Ацу прийти сюда, даже не предложив проводить его. Он улыбнулся и заверил меня, что всё в порядке, потом слизнул капельку крови со своей губы и предложил встретиться на днях. Я пообещал ему быть на связи и, помахав рукой, быстро пошёл к лестнице. Добравшись до третьего этажа и пройдя до двери восьмой квартиры, я обернулся.
Даку стоял там. С такого расстояния мне было не разобрать выражения его лица, но почему-то казалось, что он улыбался.
Странно… Почему он не уходит?
Я пожал плечами и, открыв дверь своей квартиры, проскользнул внутрь. Пакет с булочками источал прекрасный и аппетитный аромат корицы, что способствовало хорошему настроению: я где-то прочитал, что запахи апельсина и некоторых специй успешно борются со страхом и прочими негативными эмоциями. Уверен, что корица присутствовала в числе этих самых специй.
Сняв обувь, я сгрузил пакеты с покупками и свою сумку на пол и направился в ванную, чтобы помыть руки. На обед я рассчитывал заказать что-нибудь из ближайшего ресторанчика, а потом подготовиться к школе.
Вернувшись в прихожую за булочками, я поддался неосознанному порыву и, отодвинув занавесь, украдкой выглянул наружу.
Даку всё ещё стоял внизу. Он спрятал руки в карманы и смотрел наверх, скорее всего, прямо на мою дверь.
Я резко подался назад, запнулся о порог и неловко упал на пол, приземлившись на мягкое место.
Эта ситуация… Она была, по меньшей мере, странной.
Я неловко поднялся и, потирая себя пониже спины, подхватил пакет с булочками.
Ладно. В этом мире встречались разные люди. Даку Ацу — странноватый одиночка; может, он впервые в жизни пытался по-настоящему подружиться, оттого его и интересовала моя личность. В этом не содержалось ничего ужасного или страшного: парнишка был вполне безобиден.
В конце концов, я сам не так давно понял, что такое настоящая дружба.
Направившись на кухню, я поставил пакет на рабочий стол и потянулся.
Что ж, пора заказывать себе обед, и лучше, если бы там содержалось побольше лосося.
========== Глава 17. Привет, Инфо-чан. ==========
В понедельник, восемнадцатого ноября, похолодало: я направился в школу, хорошенько утеплившись и надев шапку и перчатки, о чём ни капли не пожалел.
Учительница физкультуры больше не дежурила у ворот: для этого стало слишком холодно. Вместо этого она заняла пост у школьной двери, за которой располагались стеллажи с обувью, и весело отвечала на приветствия каждого.
Сменив обувь, я бодро взлетел по лестнице и, избавившись в кабинете школьного совета от верхней одежды, сел за работу.
Я вовсе не забыл о том странном письме с кратким текстом «Привет, Инфо-чан!», которое получил на днях. У меня был союзник и друг, который мог найти виновника, а также пара подозреваемых, но в такую рань об этом не могло идти и речи. Кроме того, понедельник для членов школьного совета всегда означал аврал.
Через четверть часа подоспели Аято и Куроко: они встретились у школьных ворот. Сдержанно поздоровавшись со мной, они отошли к шкафу с верхней одеждой.
Меня так и подмывало рассказать Аято обо всём, но присутствие Каменага налагало определённые ограничения. Поэтому я молча продолжил работать, внося в систему электронного документооборота данные о новой ученице школы Ивасаки Юми.
Почему-то в анкете Ивасаки содержалась информация лишь о двух последних годах средней школы; создавалось впечатление, что до этого она не училась в рамках этой ступени. Впрочем, этот факт мог быть легко объяснен тем, что родители Юми решили обучать её сами. Младшую школу она закончила здесь, в городке Шисута, а два года средней училась в городе Сегава. Потом — снова пробел, и вот теперь она хотела определиться в класс «2-2», и, судя по тому, что завуч и директор подписали соответствующий приказ, так и должно было получиться.
Я создал для Ивасаки личное дело, скопировал данные на электронный носитель — USB-ключ, который всегда хранился в ящике стола Мегами, — а также подправил список нашего класса. Также я создал для неё учётную запись в школьной компьютерной системе. Строго говоря, эта обязанность лежала на президенте клуба информатики, но Гемма терпеть не мог ни с кем общаться, сводя любые разговоры к минимуму, а для создания записи было необходимо переговорить и с самим человеком, для которого она делалась, и со школьным советом, чтобы запросить данные. Кроме того, создание учётных записей отнимало у него массу времени; я это делал намного быстрее.
— Надо бы связаться с новой ученицей и выслать ей всю информацию, а также адрес магазина для приобретения формы, — вымолвил я вслух, вводя дату рождения Ивасаки в специальную форму. — Заодно было бы неплохо представить ей наш проспект — тот самый, в котором рассказывается о клубах.
— Новая ученица? — Куроко, поправив повязку на плече, осторожно села на стул напротив меня и подняла брови. — В такое время? И когда она выходит?
— Двадцать пятого ноября, — ответил я, завершая создание учётной записи. — Через неделю.
— Серьёзно? — Аято хмыкнул. — И к чему такая спешка? Она что, дочь какой-нибудь большой шишки?
— Мне так не показалось, — я пожал плечами, вынимая из гнезда ноутбука USB-носитель с базой личных дел. — Она живёт по соседству со мной, то есть не в самом богатом районе.
Куроко вздохнула.
— Странно… — протянула она. — Что ж, пришли мне её данные, и я сформирую индивидуальный проспект для неё.
Я кивнул и, положив флешку на стол Мегами, мигом вернулся на своё место. Аято присел рядом и начал сосредоточенно читать с экрана какой-то документ, а вошедшая только что Рюгоку Аои, громко поздоровавшись со всеми, направилась к шкафу с верхней одеждой.
Отправив Куроко данные новой ученицы, я принялся за текучку. Мне предстояло связаться с Кага, а ещё было бы неплохо поделиться своими мыслями с Аято — он всегда мог дать дельный совет. Наверное лучше начать с Куши — у меня к нему важное дело, — а потом уже…
Поток моих мыслей прервал громкий возглас Куроко, и я изумлённо воззрился на неё.
Каменага была образцом примерной ученицы и всегда вела себя чинно и с достоинством. Гладко зачёсанные и собранные в скромную косу волосы, очки с сильными диоптриями, плотные колготы в любую погоду — эти составляющие образа подчёркивали её натуру. Куроко всегда держалась исключительно вежливо и корректно, никогда не повышала голос и не позволяла эмоциям и порывам взять над собой верх. Я знал её почти два года, и за всё это время она ни разу не сорвалась.