Именно поэтому столь удивительной был её внезапный вскрик, будто она увидела что-то страшное.
— Всё в порядке, Каменага-сан? — спросил Аято, пристально глядя на неё.
Вместо ответа Куроко поднесла ладонь к шее, будто ей внезапно стало трудно дышать.
— Ивасаки Юми… — прошептала она. — Не может быть…
— Что такое? — я склонил голову набок. — Ты её знаешь?
Куроко глубоко вдохнула и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Наверное, это кто-то другой… — задумчиво протянула она. — Вряд ли это она.
Аято прищурился и потёр пальцами подбородок. Подавшись вперёд, он спросил:
— Что не так с этой Ивасаки, Каменага-сан?
Куроко уже успев овладеть собой, закусила губу и медленно перевела взгляд на Айши.
— Девочка с таким именем училась в одной средней школе со мной, — проговорила она, тщательно подбирая слова. — Она… Ей пришлось уйти до выпуска… Не думаю, что это она.
— Почему? — Рюгоку, отодвинув стул, уселась на него, широко расставив ноги. — Раз совпадает и фамилия, и имя, то это может быть один и тот же человек.
Аято отклонился назад и, скрестив руки на груди, задумчиво посмотрел наверх.
— Ивасаки Юми… — промолвил он, раскачиваясь на стуле. — Имя не такое уж редкое, но и не самое часто встречающееся.
Куроко усмехнулась; это получилось у неё необычно нервно.
— Вот когда увидим её, тогда и узнаем, — проговорила она, потирая лоб ладонью. — Жаль, что нет никаких её фотографий, тогда можно было…
Каменага резко замолчала и махнула рукой. Она наклонилась к своему ноутбуку, всем видом показывая, что эта тема закрыта. Я пожал плечами и принялся за свою работу: у меня хватало треволнений и без того, чтобы размышлять о том, училась ли Ивасаки вместе с Куроко.
Куша подоспел через пять минут; он заглянул в кабинет совета, чтобы поздороваться, и я моментально почувствовал необычайный душевный подъём. Извинившись и выйдя из помещения, я пошёл рядом с ним к лестнице.
— Как провёл выходной, друг? — спросил Куша, стягивая с непокорных вихров шапку. — Мне вот пришлось готовить лекцию для Технического, а я так хотел усовершенствовать наши камеры. У меня появилась для них превосходная идейка, знаешь ли. Уверен, что наша общая подруга оценила бы.
— Звучит неплохо, — улыбнулся я. — А мой, как сказал бы Фред Джонс, уик-энд выдался богатым на события: в субботу я встретил соседку, которая переводится в наш класс, и получил странное письмо, а воскресенье погулял с Даку Ацу.
— Даку Ацу? — Куша споткнулся о ступеньку и нахмурился. — Это тот сын прораба, который пополнил своим именем список влюблённых в тебя юношей?
— Перестань, — я легонько ткнул его кулаком в плечо. — Он очень мил и предупредителен, только вот в тот день показался несколько… Навязчивым, что ли. Он пришёл ко мне на работу и предложил подождать до конца смены, а потом мы провели вместе весь оставшийся день. Он проводил меня до дома и потом долгое время стоял под окнами, никуда не уходя.
Кага замер прямо перед дверью своего клуба и уставился на меня.
— И как долго это продолжалось? — спросил он, положив ладонь на ручку двери.
— Не знаю точно, — я пожал плечами, спрятав руки в карманы. — Когда я выглянул из окна через полчаса после нашего возвращения, он всё ещё там стоял, но спустя час его уже не было.
— Чёрт возьми, — Кага рванул дверь в сторону. — Редко позволяю себе грубые выражения, брат, но на сей раз иного слова, кроме как «дерьмо», я не подберу.
— Дерьмо? — звонкий голос, раздавшийся сзади, заставил нас обоих синхронно подпрыгнуть. — Ребята, примерным очкарикам не стоит говорить такое. Оставьте ругательства суровым американцам — таким, как я, к примеру.
Фред Джонс — конечно же, а кто ещё? Он стоял у противоположной стены коридоре, широко улыбаясь и придерживая рукой фотокамеру, висевшую на нашейном ремешке.
— Тебе нужен колокольчик, — Куша, шумно дыша, прижал ладонь к груди. — Ты сейчас отнял у меня лет десять жизни, не меньше.
— Ничего страшного, гений, — Джонс перевёл взгляд на него, — изобретёшь что-нибудь, что продлит её на двадцать, и простишь меня.
Я нервно хихикнул и, потерев руки, заметил:
— Но правда, Фред, ты ходишь абсолютно бесшумно.
— Неудивительно, мой прекрасный Масао, — во взгляде американца плескалась такая нежность, что меня передёрнуло. — В раннем детстве в стране янки я был бойскаутом — нас там учили, как подобраться к животному на максимально близкое расстояние, при этом не вспугнув его. Навыки остались у меня с тех времён.
— Хорошенькие навыки, — Куша посторонился, придерживая дверь. — Милости прошу, прекрасный Масао.
Я фыркнул и несильно шлёпнул его по груди, проходя внутрь.
— А мне можно с вами? — Джонс опёрся плечом о дверной косяк. — Или ребятам с хорошим зрением сюда вход запрещён?
— Отчего же, — Куша поклонился и театрально сделал рукой приглашающий жест. — Проходите, белый джентльмен.
— Благодарю, жёлтый учёный, — Фред спокойно прошёл внутрь и присел на краешек стола, заваленного всякой всячиной. — Итак, может, поделитесь со мной, что заставило примерных японцев вспомнить о том, что в их языке всё же есть ругательства?
Я обнял себя руками и поёжился. Мне хотелось как можно скорее решить вопрос с письмом, но, положа руку на сердце, Даку и его поведение всё же немного беспокоили меня, так что почему бы и нет? Наверняка Джонс сможет помочь: общеизвестно, что американцы разбираются в человеческой психологии куда лучше нас. Кроме того, его дедушка — знаменитый в прошлом профайлер ФБР, так что поговорить с ним явно стоило.
Но Кага меня опередил: пройдя к шкафу и сняв куртку с плеч, он бросил:
— У рокового Масао появился новый поклонник.
— Серьёзно? — Фред перевёл взгляд на меня и поднял брови. — Приятель, несмотря на мою нордическую внешность, темперамент мой прямо-таки итальянский, так что знай: неверности я не потерплю.
— Да перестаньте оба, — я поморщился. — Речь о Даку Ацу, и никакой он не поклонник.
— Даку Ацу? — посерьёзнев, Фред наморщил лоб. — Даку Ацу… Припоминаю, как ты что-то говорил о туре по школе для него.
— Верно, — кивнул я, отойдя к стеллажам, заставленным коробками. — С тех пор мы общались… Довольно плотно, я бы сказал. А вчера он пришёл ко мне в лабораторию — ну, знаете, ту, в которой я работаю, — и предложил прогуляться. Он прождал меня больше двух часов, сходил со мной на шопинг, а потом мы направились в кофейню. Затем он проводил меня до дома и некоторое время стоял под окнами, глядя на мою дверь.
— Ужас, — вставил Куша, облачаясь в белый халат и поправляя его на плечах. — Никогда не думал, что у тебя будет сталкер.
Я фыркнул и махнул рукой, негромко вымолвив:
— Сомневаюсь, что его можно так назвать. Но, признаюсь, его поведение выбило меня из колеи, и я даже забыл занести подарки соседям.
Джонс хохотнул и хлопнул в ладоши.
— Знаешь, что я бы сделал на твоём месте? — спросил он, вставая со стола и подходя ближе. — Всё проще простого, приятель: просто поговори с ним откровенно. Спроси его, за каким чёртом он ошивался под твоими окнами, потом дай понять, что тебе из-за этого некомфортно.
Я потупился и замялся, уже успев пожалеть о том, что рассказал об этом. В конце концов, может, мальчику просто нужна помощь, этакий импульс человеческого тепла и участия?
Как и мне самому когда-то…
— Но удобно ли будет напрямую спрашивать о подобном? — покачал головой я. — Это не вполне корректно и вежливо.
Фред сморщил нос и закатил глаза.
— Вы, японцы, очень любите всё усложнять, — бросил он, опершись плечом об одну из полок. — Вежливо — невежливо; какая разница? Тебе нужно выяснить этот вопрос как можно быстрее, так что советую приступить прямо сейчас. Напиши ему и договорись встретиться после уроков сегодня… Ах, нет, сегодня не пойдёт: ты ведь приглашён на праздник к этой мелкой гадине Кенчо… Тогда завтра: я слышал, вторники идеально подходят для решения всяческих проблем.