Куроко едва слышно прочистила горло и устроилась в кресле поудобнее. Она явно чувствовала себя некомфортно, желая заставить Акане замолчать, но воспитание не позволяло ей вмешаться. Аято работал за компьютером и выглядел полностью погруженным в это, но по опыту я знал: он внимательно слушает и запоминает то, что ему нужно. Рюгоку Аои на середине сентенции Ториясу вышла из кабинета: ей было пора предпринимать очередную попытку загнать хулиганов в помещение. Тораёши Широми тянула свой чай, изредка хитровато посматривая по сторонам. Куша стоял около Мегами и, положив ей руку на плечо, безучастно смотрел на Кенчо.
— Ивасаки хотела подружиться с Мегами, когда они были в средней школе, — Акане хмыкнула. — Но что-то пошло не так. Я не в курсе, что именно произошло, но этой Юми пришлось уйти.
— Надо же, — Кенчо недобро усмехнулся и нахально уставился на сестру. — Что ж, я не удивлён: Мегами всегда безжалостно расправлялась с людьми, которые чем-то её не устраивали.
— Пожалуй, достаточно, — тихо вымолвил я, легко ударив ладонью по столу. — Давайте не будем ссориться, хорошо? Кенчо, сегодня твой праздник, так будь великодушнее.
Младший Сайко широко улыбнулся мне и склонил голову.
— Не имею ничего против тебя, семпай, — вежливо произнёс он. — Сделаю так, как ты скажешь.
Я смущённо фыркнул и потупился. Куроко, прочистив горло ещё раз, начала разговор о садоводческом клубе: им нужны были материалы, чтобы закрыться на холодный сезон. Вскоре в беседу втянулись Тораёши Широми и Аято, а потом и я: мы начали планировать закупки, которые нужно было совершить до декабря.
А потом мы начали расходиться по своим классным комнатам. Аято проводил нас с Кушей до лестницы и тихо шепнул:
— Нужно поговорить. На второй перемене в западной кладовой третьего этажа.
Мы синхронно кивнули и направились по аудиториям.
Первым уроком был английский — предмет, в котором блистал Фред Джонс. Впрочем, это было неудивительно по вполне очевидной причине. На открытых уроках преподаватели старались вызывать его, потому что знали: он точно не подведёт. Высокий светловолосый и светлоглазый американец, общаясь на своём родном языке, словно олицетворял собой столь далёкую от нас систему существования янки, которые ели на завтрак хлопья, проповедовали толерантность и равенство и считали свой образ жизни самым лучшим на всей планете. Непоколебимая уверенность в себе помогала Джонсу держаться в японском обществе, хотя порой он, прожив в нашей стране столько лет, проявлял полнейшее непонимание нашего менталитета. Фред мог перенять манеру кланяться при встрече, говорить тише, чем обычно, писать каной и иероглифами, строго сортировать мусор, не есть на ходу и пользоваться палочками, но он оставался американцем до мозга костей: независимым и весьма далёким от идей коллективизма. Его смелые суждения иногда повергали в шок, и один раз он даже чуть не довёл преподавателя обществознания до сердечного приступа, не желая уступать в споре.
Но сейчас, на английском, он блистал, и Чоно-сенсей от души похвалила его.
А потом мы отправились на урок физкультуры.
Надо сказать, что этот предмет являлся моим нелюбимым по той простой причине, что я никогда не отличался успехами в спорте. Я неплохо бегал на короткие дистанции и хорошо играл в баскетбол, но на этом мои успехи заканчивались. Мне приходилось попотеть, чтобы заработать высокие оценки по этому предмету, и я сильно подозревал, что Киоши-сенсей, по непонятной причине относившаяся ко мне очень хорошо, порой завышала мне балл.
В мужской раздевалке царила оживлённая атмосфера: сегодня, как я понял из разговоров одноклассников, выходила очередная серия анимационного сериала, где главная героиня была волшебницей и решала все проблемы при помощи магической палочки. К сожалению, психологически я был уже слишком взрослым для этого: подобные аниме меня не интересовали. Поэтому мы с Кушей переглянулись, он скорчил гримасу, а я ответил ему понимающим кивком.
— В «Волшебной Миюки» есть такая героиня, её зовут Минако, — громко вымолвил Будо Масута, разминая свои мощные руки. — Она мастер боевых искусств, но почему её показывают так мало?
— Приятель, «Волшебная Миюки» предназначена не для познавательных целей, а для эстетического удовольствия, — Фред Джонс шлёпнул Будо по спине. — Иначе для чего бы им рисовали такие короткие юбочки?
— Но Минако использует реальные боевые техники, — Будо снял нижнюю майку, обнажая свой рельефный торс. — Серьёзно, Фред: ты бы видел, как она управлялась с деревянным мечом! Очень надеюсь, что в новом сезоне ей дадут побольше экранного времени.
Фред усмехнулся и неожиданно повернулся ко мне. Я в тот момент наполовину влез в футболку, и его взгляд заставил меня покраснеть.
— А ты смотришь «Волшебную Миюки», Масао? — спросил он, подходя ближе.
— Н-нет, — пробормотал я, быстро надевая и поправляя футболку. — Мне это не особо интересно.
— Да ладно, — Джонс легонько толкнул меня локтем. — Не может быть, чтобы японец не смотрел аниме! Это же самое японское из всех искусств; икебана, кабуки и кендо — на втором месте.
— Время от времени смотрю, — пожал плечами я, накидывая на плечи куртку от спортивного костюма. — Но редко.
— Но у тебя есть любимое? — Фред стоял очень близко, так близко, что я мог без очков чётко различить черты его лица.
Его голубые глаза немного потемнели; на дне их разливалась нежность, столь необычная для представителей его сугубо практичной нации.
— Есть, конечно, — я отвёл взгляд в сторону и сделал вид, что поглощён тем, как бы поаккуратнее расположить на полочке очки и полотенце. — «Смертельная нота», например. Слышал о такой?
— Краем уха, — отозвался Джонс. — О чём там?
— Ну… — я ненадолго задумался. — Всё начинается с того, что бог смерти роняет в мир людей заколдованную чёрную флейту: если сыграть на ней определённую мелодию, держа при этом в уме имя и лицо человека, то этот последний умирает в течение полуминуты от сердечного приступа. Эту флейту находит ученик старшей школы, а потом… Он решает ей воспользоваться.
Оставив в покое полотенце, я перевёл взгляд на Фреда. Он всё так же пристально смотрел на меня, проводя языком по внутренней стороне щеки, и, когда я закончил говорить, улыбнулся.
— Завязка интересная, — признал он, спрятав руки в карманы спортивных брюк. — Но, боюсь, конец будет трагичным.
— Так и оказалось, — я склонил голову набок. — Не стану конкретизировать, чтобы не испортить тебе просмотр; просто скажу: нужно готовиться к худшему.
— Понятное дело, — Фред пожал плечами и, протянув руку, снял у меня с рукава пылинку. — Простым смертным нельзя вмешиваться в вопросы жизни и смерти — это дело бога.
Куша громко прочистил горло и хмыкнул.
— Никогда бы не заподозрил тебя в религиозности, Фред, — вымолвил он, становясь рядом и с иронией поглядывая на американца. — Особенно учитывая твои поползновения.
Джонс заливисто рассмеялся и хлопнул в ладоши.
— Ты неподражаем, — выдал он, ткнув Кага в плечо кулаком. — Но, знаешь ли, я добрый католик и верю в то, что где-то наверху есть бог, который простит мне, если я покаюсь в своих грехах.
— Как удобно, — Куша взял меня за локоть. — Пошли, Масао.
Мы направились по крытому коридору в сторону зала.
Этот коридор примыкал вплотную к задним дверям. Легкие конструкции прилегали к проёму идеально плотно, не позволяя холодному воздуху проникнуть внутрь, поэтому никому из нас не грозило заболеть, особенно если преодолевать коридор быстро.
В зал из подсобного помещения прошла Киоши-сенсей, и мы поспешили сформировать строй, стоя за девочками.
Урок скоро должен был начаться.
========== Глава 20. Где горячо, там горячо. ==========
Мне нравились понедельники своей надёжностью, предсказуемостью. В эти дни редко происходило нечто неожиданное, а если такое и случалось, то крайне редко.