Тот период, пусть и пугающий, дал нам множество суровых и смелых воителей, целую плеяду мыслителей, художников и писателей, а также учёных, которые вложили многое в научный прогресс Японии.
Но тогда, в двадцатые и тридцатые, в почёте были иные ценности. Сайко Сайшо вырос в семье простого рабочего, который трудился на фабрике во имя светлого будущего. Он был старшим из двоих сыновей, и потому родители потратились на его образование, собрав в школу.
Когда Сайшо было тринадцать лет, он начал работать вместе с отцом, приходя на смену после уроков. Фабрика, производившая оружие и его запасные части, завораживала подростка: он стремился вникнуть в суть вещей, понять, как и что работает, и делал значительные успехи.
Но в возрасте пятнадцати лет он потерял отца: тот надорвался на работе. Сайшо стал номинальным главой семьи, но школу не бросил. Сам он писал в своей автобиографии (которую должен был прочитать каждый уважающий себя житель городков Шисута и Бураза), что в этот период спал три-четыре часа в сутки. Остальное время он либо учился, либо работал, стараясь откладывать понемногу на чёрный день.
Когда Сайшо исполнилось восемнадцать, он ушёл воевать и пробыл на фронте до самого окончания военных действий. Пока он бился с противниками, его брат пытался заработать семье на хлеб, продавая свои стихи, а мать пошла в услужение в дом гейш в квартале красных фонарей: там она выполняла самую чёрную работу вроде уборки, стирки, ухода за садом.
Сайшо вернулся в сорок пятом и сразу же взял всё в свои руки. Он неплохо соображал и успел понять, что будущее стояло за научным прогрессом. Это означало, что нужно учиться и дальше, чтобы потом применить свои знания.
Токийский университет уже тогда считался одним из величайших храмов науки, но для того, чтобы учиться там, нужно было обладать хотя бы незначительным капиталом: хрестоматии и учебники стоили дорого.
И Сайшо решился поехать на юго-запад — туда, куда война ударила сильнее всего. Два года — до самого принятия новой конституции — он наравне с другими работягами гнул спину над устранением последствий атомных бомбардировок.
Бок о бок с ним трудились настоящие патриоты своей страны, и именно на работах по восстановлению Хиросимы Сайко завёл множество знакомств, которые потом показали себя как весьма полезные. В частности, там он встретил одного изобретателя, который отправился на фронт, а затем — сюда, в выжженную жестокостью землю, будучи не в силах заработать на кусок хлеба иным образом. Как в армии, так и на полях Хиросимы давали пайки, которые тот чрезвычайно умный, но неудачливый человек делил с семьёй.
По окончании работ Сайшо забрал его с собой в Токио, устроился вместе с ним на фабрику, перепрофилированную на производство двигателей внутреннего сгорания, а также поступил в вожделенный Токийский университет. Учёба шла с трудом, но всё же упорство помогло Сайшо одолеть тяжёлую программу. К сожалению, в тот же год, когда Сайко получил новенький диплом, скончалась его мать, а за ней последовал и брат, покончивший с собой от горя.
Но утраты не сломили этого железного человека. Он вознамерился открыть бизнес по производству дисковых телефонов, а у изобретателя — того самого, который всё ещё жил с ним и был от всей души благодарен за спасение, — имелась идея, как сделать эти самые телефоны чуточку менее громоздкими.
Сайшо не составило труда найти пустующее здание, купить его за бесценок и обустроиться там. Сначала в теории они с изобретателем смогли разработать проект телефона, потом получили государственный грант на производство. Затем Сайко выкупил оборудование у завода, работники которого в полном составе погибли при бомбардировке, нанял нескольких людей, и дело закипело.
Первую модель телефона, вышедшего под знаком «Сайко», он назвал «Ягиру» — в честь того самого изобретателя.
Успех оказался далеко не сногсшибательным: обедневшее после войны население пребывало в таком настроении и положении, что стремилось покупать не телефоны, а рис. Однако продукцию Сайко заказало несколько правительственных учреждений, и на вырученные от этих сделок деньги он смог продолжить заниматься бизнесом.
В пятидесятых начался мощнейший экономический взлёт, и Сайшо удалось оседлать эту ракету. Научный прогресс нёсся на огромной скорости, но тандему Сайко и Ягиру удавалось его опережать и оставаться на волне. Их компания расширялась, внедряясь в новые области, осваивала ранее незнакомое производство, и деньги текли рекой. Именно тогда Сайко пришла в голову весьма амбициозная идея превратить деревеньку Шисута — малую родину его деда — в комфортный для проживания городок.
За это дело Сайшо взялся так же рьяно и обстоятельно, как и за любое другое, и вскорости два сельскохозяйственных посёлка, жители которых не умели ничего, кроме выращивания риса, стали гордо именоваться «городами-близнецами». Сайко переехал сюда, перенеся в местечко поблизости свой основной офис и фабрику.
В тот же период Сайшо задумался о женитьбе: ему хотелось остепениться и завести семью, ведь холостой глава предприятия вызывал у контрагентов куда меньше доверия, чем женатый.
Он остановил свой выбор на дочери лидера консервативной политической партии, имевшей на тот момент большинство в правительстве. Так он приобрел не только ослепительно красивую спутницу жизни, но и политический вес, столь ценный для любого предпринимателя.
Этот брак дал ему множество правительственных заказов, льготы для участия в государственных тендерах, двоих (или троих) детей и положение в обществе. Став мужем аристократки, Сайшо смог с уверенностью причислить себя к тем немногим избранным, которые вели свою родословную чуть ли не со времён эры Хэйан.
В начале восьмидесятых изобретатель и компаньон Сайко — Ягиру — умер от аневризмы. В автобиографии Сайшо отметил это событие как «весьма печальное», посвятив ему целый абзац в семь строк. О гибели жены было и того меньше — Сайко уклончиво сообщал, что Надешико умерла «от сердца».
Десятилетие спустя, в начале девяностых, грянул кризис, но Сайшо его даже не почувствовал: к этому времени «Корпорация Сайко» уже была транснациональной и ворочала миллионы. В каждом доме имелось что-либо, выпущенное этим гигантом в мире электроники и техники: от холодильников и кондиционеров до телевизоров и автоответчиков.
Разумеется, как только были изобретены мобильные телефоны, Сайшо с уверенностью ввёл их на национальный японский рынок, наняв соответствующих учёных. И по сей день большинство японцев всех возрастов предпочитает эту марку американскому «Айслону» или корейскому «Самсону».
Сейчас патриарху клана Сайко было девяносто четыре года. Он передвигался на инвалидном кресле, но не потерял ни своего острого ума, ни потрясающего упорства. И пусть он, как и многие представители его поколения, был начисто лишён душевности и доброты, его характер всё же вызывал восхищение. Он уже давно передал правление корпорацией в руки своего сына Юкио, но время от времени наведывался в головной офис, чтобы, по его собственным словам, «удостовериться, что работа идёт как надо».
Сейчас, в двадцать первом веке, поместьем Сайко официально управляла Камие — невестка Сайшо. Именно она радушно встретила нас и провела в гостиную, расточая улыбки и интересуясь, не слишком ли тяжёлой была дорога.
— По себе помню, что идти куда-нибудь после утомительного школьного дня — почти невыполнимая задача, — произнесла она, распахивая перед нами двери белого цвета с позолотой. — Прошу, проходите и чувствуйте себя, как дома. Не нужно церемоний: вы ведь друзья моего сына.
Она деликатно провела нас к столу, на котором мы должны были оставить подарки, а потом проводила и к самому имениннику, который стоял у окна и, явно рисуясь, смотрел на улицу.
Его сестра сидела за столом, глядя прямо перед собой, и никак не отреагировала на наше появление. С жалостью посмотрев на неё, я подумал, что в её жизни очень мало счастья, несмотря на весь этот блеск, золото, дорогую дубовую мебель и электронику последней модели.