— Хорошо, что эта ситуация с патентом разрешилась сейчас, — вымолвил Куша, прыгая на одной ноге и пытаясь снять кроссовку с другой. — Если бы моё изобретение зарегистрировали после свадьбы, то Сайко вряд ли заплатили бы мне, решив, что на правах родственников могут пользоваться моими достижениями свободно.
— Зато ты бы царил в их лабораториях, — заметил я, закрывая дверцу своего шкафчика. — Это же твоя мечта, так ведь?
— Разумеется, — Кага неаккуратно запихал кроссовки внутрь и попрыгал на месте. — Чёрт, кажется, камушек попал.
Он сбросил один из туфель и, перевернул его, потряс.
— Мило, — хмыкнул я, кивнул на его носки цыплячьего цвета. — Ты пытаешься продемонстрировать своё очарование таким образом?
— Увы, мой дорогой Масао, — ответил Куша, хватаясь для равновесия за моё плечо, — не всем суждено обладать твоим роскошным баритоном, так что мы, тенора, выживаем, как можем. В ход идёт всё: носки, бельё с Человеком-Пауком, банданы с черепами. А недавно я видел одного из хулиганов с татуировкой: он нарисовал себе на руке акулу с разинутой пастью и с гордостью ходил с этим украшением.
— Но татуировка была ненастоящей? — со смехом спросил я, крепко держа его под локоть, пока он, кряхтя, снова надевал туфлю.
— Разумеется, — Куша крякнул и поднял с пола свою сумку. — Он её намалевал шариковой ручкой.
Я фыркнул и направился вместе с ним к лестнице. Мы вошли в кабинет совета, и мне первым делом пришлось включить свет: в ноябре по утрам было темно.
— Как прошёл день рождения Кенчо? — спросил Кага, снимая куртку и стягивая с шеи шарф.
— Неплохо, — пожал плечами я, вешая свою верхнюю одежду в шкаф. — Правда, его дедушка выступил насчёт того, как плоха современная молодёжь.
— Ну, в чём-то он прав, — Куша небрежно кинул куртку на один из стульев. — Рождённые в то время… Они словно отлиты из стали.
— Согласен, — кивнул я, аккуратно сворачивая шарф. — Но всё же незачем оскорблять следующее поколение за то, что оно не такое, как его сверстники. Время ведь идёт, и люди меняются соответственно ему.
— Верно, — Куша плюхнулся на стул и потёр лоб. — Родись я лет на сто раньше, меня бы упрятали в сумасшедший дом и лечили там жуткими методами.
Я поправил форменный пиджак и, рассмеявшись, ответил:
— Странный мы разговор завели: словно два старика.
— Вот именно! — Куша расхохотался, хлопнув ладонью по столу. — А сейчас я хочу твоего знаменитого чая: на улице такой холод, что просто пальцы сводит.
Я усмехнулся и направился к буфету. Кага, вскочив со стула, любезно помог мне вытащить чашки. Пока он наполнял из кулера электрический чайник, я хлопотал над заварочным и нарезал лимон тонкими ломтиками. Вместе мы сработали весьма оперативно и уже через пять минут сидели за столом с дымящимися чашками, ведя неторопливую беседу. Вернее, её вёл Куша, а я сидел за компьютером, погрязнув в делах совета, и лишь изредка отвечал ему.
Аято подоспел через двадцать минут — он вошёл в кабинет совета, принеся с собой прохладный воздух и едва уловимый шлейф аромата туалетной воды с морозно-цитрусовыми нотками.
— Как настроение? — спросил он, улыбаясь.
— Превосходно, — ответил за двоих Куша, с опасной амплитудой раскачиваясь на стуле. — А как ты? Выжил после дня рождения самого младшего Сайко?
— Праздник был хорош, — Аято снял шапку и провёл рукой по волосам. — Угощения изысканные, а семья Сайко — это высшее общество наших мест, так что присутствовать там — это не только большая честь, но и неплохой задел на будущее.
Я хмыкнул и, отвлёкшись от системы электронного документооборота школы, произнёс:
— Когда Куша станет членом этой семьи, он сможет приглашать нас в поместье так часто, как захочет.
Кага перекривился.
— Честно говоря, усадьба Сайко напоминает мне мавзолей, — признался он. — Сама мысль о том, что мне придётся там жить, пугает.
— Не волнуйся, — потянувшись к нему, я потрепал его рукой по плечу. — Всё равно большую часть времени ты будешь проводить в лаборатории.
Кага хохотнул и, схватив меня за ладонь, сердечно пожал её.
— Это и в самом деле утешает, — вымолвил он, ухмыляясь.
Аято налил себе чая, сел за свой компьютер и, склонившись над клавиатурой, негромко спросил:
— Когда ты пойдёшь в свой кабинет, Масао?
Я закусил губу и прошептал в ответ:
— Хотелось бы покончить с этим побыстрее.
— Так иди, — Аято поднял голову и посмотрел на меня своими колдовскими чёрными глазами. — Если кто придёт, я тебя прикрою.
Я коротко кивнул и, переложив телефон из сумки в карман пиджака, подошёл к шкафу с верхней одеждой.
— Я пойду с тобой, — внезапно объявил посерьёзневший Куша, вставая со стула и надевая куртку.
Аято склонил голову набок и скрестил руки на груди.
— Разумно ли это? — спросил он, постукивая пальцами левой руки по правому локтю.
— Вполне, — Куша резко застегнул молнию до самого горла и замотался в шарф. — В такую рань всё равно почти никого нет, а если мы и встретим любопытных, то просто скажем, что у одного из нас закружилась голова, и второй просто провожал его на свежий воздух.
— Что ж, как скажешь, — Аято вновь склонился к монитору. — Удачи, Масао.
Я кивнул, хотя он меня и не видел, и направился к двери, на ходу натягивая шапку. Мы с Кушей молча дошли до выхода на крышу, и он распахнул передо мной дверь.
— Я не зайду с тобой в кабинет, — проговорил мой друг, серьёзно глядя мне в глаза. — Но буду неподалёку, если понадобится помощь.
— Спасибо, — я пожал его ладонь и улыбнулся. — Только смотри не замёрзни.
— Не волнуйся, — Кага спрятал руки в карманы и ссутулил плечи. — Буду ждать здесь.
Я кивнул и направился к электрощитовой. Мне не хотелось этого делать, но я понимал, что лучше решить острые проблемы поскорее. Нужно разлучить Таро с его поклонницами как можно раньше, пока чувства между ними не окрепли, чтобы они не испытали никакой боли.
Уверенно пройдя через щитовую, я открыл электронным ключом замок в свой кабинет и быстро, чтобы не передумать, шагнул внутрь.
Инфо-чан.
Что ж, здравствуй, мой прекрасный кабинет.
Я быстро сбросил куртку, повесил её на спинку кресла и уселся за компьютер.
Старина Масао хотел как можно скорее избавить Ямада от роя прекрасных дам, которые увивались за ним, но у меня имелись другие планы, и я рьяно принялся за них.
Такие люди, как Сайко Сайшо, никогда и ничего не делали случайно. В те времена, когда каждый жест, взгляд, улыбка имели значение, люди стремились к наибольшей сдержанности. Он принадлежал к поколению, которое почитало спокойствие и невозмутимость, а задерживать на ком-то взгляд считалось тогда дерзостью.
Так почему же старик пялился на Масао, когда рассказывал о своём старом друге из далёкого прошлого?
Масао предпочёл не концентрироваться на этом; он вообще старался избегать сомнительных тем и ситуаций. Иногда он намеренно проявлял слепоту и старательно не замечал объективных фактов, чтобы обезопасить себя.
Но ничего: для этого я здесь.
Я всё исправлю, старина Масао.
Путешествие по интернету ничего мне не дало: Ягиру Акихико прожил весьма скромную жизнь и умер тогда, когда его единственная дочь была ещё относительно маленькой. Девочку отдали на воспитание дедушке со стороны матери, и он, в свою очередь, во избежание административных трудностей дал ей свою фамилию — Такатори.
Что-то шевельнулось в глубинах памяти, и я решил тянуть за эту ниточку дальше, хотя это было трудно: тогда компьютеризация ещё не пропитала все аспекты жизни людей, но всё же мне удалось раскопать кое-что, в основном благодаря отсканированным газетам тех времён.
И одна заметка привлекла моё внимание: в ней говорилось о свадьбе.
Такатори Рейна выросла и в восемьдесят восьмом году, в возрасте восемнадцати лет, вышла замуж за молодого, но уже популярного и необыкновенно амбициозного журналиста по имени Сато Кензабуро.