Первая половина дня пролетела почти моментально, а также принесла небольшой и не очень приятный сюрприз: я умудрился исписать ручку, а запасная почему-то отказалась работать. К счастью, у меня имелась с собой ещё одна, и я начал пользоваться ею, в душе поблагодарив себя за предусмотрительность.
За обедом к нам присоединился Фред Джонс. Американец был разговорчив, как и всегда, и очень долго вещал про контрольную по английскому, предстоявшую нам на следующем уроке. Аято, учившийся на класс младше, молча внимал речам Джонса, аккуратно отправляя кусочки рыбы себе в рот. Куша реагировал более эмоционально: он перешёл на английский, имитируя британский акцент, и хохот Фреда, раздавшийся сразу же, привлёк к нам внимание всех, кто обедал в кафетерии.
Сама эта контрольная, которая состоялась на следующем после обеда уроке, оказалась не такой уж страшной. Куше снизили балл за попытку снова имитировать британский акцент (мне с трудом удалось удержаться от хохота), а Фред, как всегда, блистал. Моё же произношение было не таким идеальным, как у него, но всё же я удостоился похвалы от Чоно-сенсей.
После уроков мне пришлось задержаться в совете: многим клубам ближе к концу года надобились разные вещи, и нам нужно было не только оформить заявки на заказ, но и свести бюджет школы.
Вечером мы с Кушей и Аято шли домой, беседуя о необычайно плохой погоде в этом году (скоро обещали первый снег), о прошедшем дне рождения Кенчо (Акане не отходила от него весь день), об уроках… Но Аято почему-то не поднимал тему двух поклонниц своего Ямада.
Когда мы дошли до перекрёстка, я не выдержал и спросил:
— Что с Окой и Рито?
Куша моментально посерьёзнел и опустил взгляд, Аято же хмыкнул и положил руку мне на плечо.
— Не волнуйся, Масао, — спокойно вымолвил он. — Мы же договорились, что уберём их с пути нежно и осторожно, так ведь? Об Асу уже позаботился Инфо-чан, и скоро она перестанет быть проблемой, а дело Оки пока терпит.
— Вот как, — я нервно усмехнулся и поправил шапку. — Что ж… Хорошо.
— Именно, — Аято улыбнулся. — Очень хорошо. А скоро будет ещё лучше.
Куша сердито глянул на него и буркнул, что ему нужно поторопиться. Мы распрощались друг с другом и разошлись в разные стороны.
Проходя мимо парка Кавашима, я невольно ускорил шаг: ветер усилился и так и норовил забраться под куртку ледяными пальцами. Мне хотелось поскорее очутиться дома, в тепле, и, когда я увидел вдалеке Канко, моя душа наполнилась истинным восторгом. Последние несколько метров я едва не сорвался на бег, позволив себе только одну остановку — у почтового ящика. Собрав корреспонденцию, я взлетел по лестнице на третий этаж и, пройдя по коридору, быстро отпер свою дверь.
Квартира номер восемь уже успела стать мне родным домом. Мне нравился царивший здесь идеальный порядок, уют и едва уловимый запах цитрусовых от лаймов, миска с которыми стояла на кухонном рабочем столе. Зелёный цвет, преобладавший в интерьере, настраивал на спокойный лад, расслаблял после тяжёлого трудового дня. И пусть эта квартира была намного меньше той, где я жил раньше, здесь мне нравилось намного больше.
Но до сих пор у меня оставалось одно невыполненное дело, которое я довольно долго откладывал на потом.
Взяв из одного шкафчика на кухне несколько коробок с конфетами, я побежал в прихожую, надеясь справиться с этим поскорее. Обувшись, я вышел на улицу и поспешил на первый этаж, решив начать по порядку.
Всё прошло достаточно шаблонно: я звонил в дверь, мне открывали, я с улыбкой представлялся и вручал новым соседям коробку конфет. Они благодарили меня, кланялись, представлялись и желали мне лёгкой жизни в этом прекрасном доме. Затем я прощался с ними и направлялся к следующей двери. Так мне удалось угостить всех, кроме Ивасаки, которая уже получила свою коробку со сладостями.
К счастью, никто не пригласил меня к себе; тут мне на руку сыграла погода — люди, открывавшие мне дверь, ощущали на себе холод, и пусть общие внешние коридоры в Канко были застеклены, всё же они не отапливались. Потому мои собеседники торопились как можно скорее закончить беседу со мной, закрыть дверь и вновь вернуться в тёплый уют своих жилищ.
А вскоре и я поступил аналогично.
***
Дни до конца недели пролетели молнией: график учёбы стал ещё более напряжённым из-за того, что учителя удвоили количество тестов. Никто не хотел переносить эти важные аттестационные мероприятия на декабрь, потому что в конце года все имели тенденцию слегка расслабляться, что в теории могло привести к снижению успеваемости. Наша школа славилась тем, что средний балл здесь был выше, чем во многих прочих, поэтому подобного развития администрация допустить не могла, ведь репутация в нашем мире — это всё.
Поэтому тесты, контрольные, проверочные и открытые уроки продолжали сыпаться на нас, как из рога изобилия, и к пятнице, двадцать второму ноября, многие из учеников чувствовали себя морально истощёнными.
Куша во время обеда уплетал своё любимое блюдо — карри — не так рьяно, как обычно, я постоянно зевал, чувствуя, что вот-вот начну клевать носом, и даже Фред Джонс — образчик бодрости и силы духа — несколько снизил степень своей активности.
Аято, как ни странно, оказался единственным, кто никак не реагировал на более интенсивный график учёбы. Напротив, он был абсолютно спокоен и выдержан, никак не воспринимая ни Асу Рито, которая то и дело водила Ямада в спортивный зал для тренировок, ни Руто Оку, которая постоянно подсаживалась к Таро на переменах и заводила разговоры о книгах. Меня это несколько напрягало: я понятия не имел, что задумал Аято, но одно знал точно: он ни за что не позволит Таро оказаться в отношениях с кем-либо. Значит, ему просто необходимо устранить с пути этих двоих, которые, надо сказать, чувствовали себя весьма уверенно.
Однако Аято, как казалось со стороны, не предпринимал ничего, при этом сохраняя полнейшее спокойствие, и это пугало. Я хотел верить, что никто больше не пострадает, но для этого Рито и Ока должны были уйти с пути Айши.
Я никак не мог успокоиться, и вечером, когда мы втроём медленно брели до перекрёстка, всё-таки задал вопрос:
— Так что насчёт Оки и Рито?
Аято повернулся ко мне, усмехнулся и шутливо толкнул меня плечом.
— Всё под контролем, — вымолвил он. — Не волнуйся: скоро проблема Асу решится. А потом мы займёмся Руто, для которой мне опять понадобится помощь моего старого друга Инфо-чан.
Куша едва слышно хмыкнул, ничего не говоря. Мы подошли к светофору, и он вдруг сжал мою руку. Я удивлённо покосился на него, но он ничего не сказал, упорно глядя вперёд.
— Что ж, думаю, нам пора прощаться, — Аято передёрнул плечами. — До встречи завтра, Масао, Куша!
Он помахал рукой и, как только сигнал светофора сменился на зелёный, бодро пошёл в сторону.
Я удивлённо глянул на Кушу. Он стоял, не двигаясь с места, и всё так же держал меня за руку. Это мешало мне пойти вперёд, и другим людям приходилось обходить нас, и только пресловутая японская деликатность и воспитанность вкупе с невозмутимостью не позволила им высказать нам свои претензии.
— Ты что? — я наклонился к Куше. — Что-то не так?
Кага поднял голову и воззрился на меня. Без улыбки его лицо казалось суровым и намного старше своих лет.
— Обещай мне одну вещь, — проговорил он, понизив голос. — Когда Аято наконец сойдётся с Ямада Таро, ты обратишься к психотерапевту и пройдёшь с ним несколько сессий для того, чтобы избавиться от Инфо-чан.
Ахнув, я быстро помотал головой со словами:
— Друг, я не могу рассказывать кому-либо о незаконных делах, которые…
— Психотерапевту необязательно быть живым человеком, — перебил меня Кага, сжав мои пальцы ещё сильнее. — Достаточно будет и искусственного интеллекта. Я разработал такой: он уже протестирован и готов к работе.
Слова Куши, эмоциональные, проникнутые истинными и искренними чувствами, тронули меня. Я ощутил, как в носу внезапно защекотало, и, постаравшись подавить подступившие к глазам слёзы, как мог, весело ответил:
— Большое спасибо за заботу, но для этого нужно, чтобы Аято и Таро объяснились в любви.