========== Глава 24. Исчезнувшая. ==========
Я с трудом дошёл до своей парты и рухнул на стул.
Что за ужасающий, дьявольский план! Использовать Сома и Кокона, заманить к казино прессу и с её помощью раздуть это дело так, чтобы уже нельзя было избежать расследования. Сами по себе журналисты никак не могли узнать про казино, расположенное на минус втором этаже отеля, значит, им дали конкретную наводку. Кто-то из них вызвал полицию, а потом… Дело пошло само собой. И оно дало такой резонанс, что закрыть на всё это глаза не удастся. Никакие деньги не вытащат Асу Ацуро из этого болота…
Кошмар.
Дерзкий и сложный, но весьма действенный план.
Что ж, как и ожидалось от Аято…
Мне почему-то не хотелось верить, что Инфо один придумал всё это, но…
Но он мог.
— Масао, ты можешь в это поверить?! — белая рука громко хлопнула по моей парте, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и поднять голову.
Фред Джонс раскраснелся. Его голубые глаза метали молнии, а челюсть напряглась, как у боксёра. Он явно пребывал не в самом благодушном расположении духа, напоминая льва, готового броситься на добычу и растерзать её.
— Вовлекать школьников в подобное — это просто неслыханно! — американец сжал кулаки. — А пресса? Они ничем не лучше: похожи на голодных койотов, которые набросились на беззащитную добычу!
Куша, незаметно подошедший к моей парте, тихо вставил:
— Знаешь, что самое забавное, Фред? Если бы такое произошло у тебя на родине, они бы считались совершеннолетними.
Джонс перевёл взгляд на Кага и хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Но мы сейчас не на моей родине, верно? — холодно отозвался он. — В США такое раскрыли бы куда быстрее. А тут… Кто знает, сколько времени Асу занимался этим.
— Ты не можешь делать выводы голословно, — мягко возразил Куша, обращаясь к Фреду, но глядя на меня. — Может, Асу просто явился жертвой обстоятельств, которые сложились неблагоприятно…
— Извини? — Джонс поднял брови. — Целый подвальный этаж, где и располагалось казино, — это, по-твоему, «обстоятельства»? Нет, приятель, всё вовсе не так: это было сделано намеренно и с полного согласия хозяина отеля.
— А что же теперь будет с Асу? — раздался мягкий говорок сидевшей позади меня Амаи. — Его арестуют?
— Разумеется, — хорошо поставленный актёрский голос Кизана с лёгкостью перекрыл весь прочий гул. — Совершить нечто немыслимое по своему коварству… Естественно, он должен быть наказан!
— А что случится с Рито? — Будо Масута вскочил со своего места и подошёл к Джонсу; на его лице застыло обеспокоенное выражение. — Нам нужно что-то сделать, чтобы поддержать её.
— Но что мы можем? — Иппонго Рюто из компьютерного клуба поправил повязку на голове и пожал плечами. — Наверняка теперь вся семья Асу, не выдержав позора, переедет куда-нибудь…
— Точно-точно! — подхватила Пиппи Осу — низенькая девчонка с высоким голоском. — Не говоря уже о том, что у неё попросту не хватит денег, чтобы платить за обучение здесь, ведь счета Асу наверняка арестуют и заморозят.
Кизана Сунобу резко встала со своего места и приблизилась к нам.
— А что насчёт Сома и Кокона? — она нахмурилась. — Они из моего клуба, и я буду на их стороне, что бы ни случилось.
— Насчёт этого не волнуйтесь, леди, — тон этой фразы был шутливым, но глаза Джонса оставались льдисто-голубыми, как Ледовитый океан, а в голосе прорезался акцент. — Сома происходит из богатой семьи, и у них наверняка хватит средств, чтобы вытащить его из любой, даже самой щекотливой, ситуации. А свою прелестную спутницу он захватит с собой: проблемы не нужны никому.
Я ссутулил плечи и опустил голову на скрещённые руки. Мне хотелось оказаться в иной реальности, где всего этого не было бы. Гул голосов, окружавший меня, словно кокон, душил, выедая кислород из лёгких, заставлял задыхаться от накатывающей паники…
— Масао? — чья-то рука тяжело легла мне на плечо, и я поднял голову.
Фред Джонс возвышался надо мной, как Эмпайр Стейт Билдинг; на его лице застыло обеспокоенное выражение, и лёд в голубых глазах растаял. Теперь они не казались такими колючими, как минуту назад; напротив, сейчас они напоминали синеватое пламя газовой горелки.
— Ты в порядке? — спросил Фред, поглаживая меня по плечу.
— Разумеется, он не в порядке, — Куша вклинился между нами, бесцеремонно оттолкнул руку Джонса. — Он переживает за Асу, Сома и Кокона, разве не понятно?
Фред склонил голову набок и прищурился.
— Не совсем понятно, если честно, — он скрестил руки на груди. — Сома и Кокона тут вообще являются лицами пострадавшими, и ничего с ними не случится. Что же касается Асу, то и здесь я не вижу ничего смертельного: крошку Рито, с её-то спортивным послужным списком, примут в любую государственную старшую школу.
— Но это станет травмой для неё, — Кага развёл руками. — Сам понимаешь…
— За это стоит отблагодарить её отца, — Джонс сурово рубанул воздух ладонью. — У каждого человека в жизни есть выбор, и он сделал неправильный.
— Но всё-таки Рито жалко, — подал голос Будо Масута. — Такая прекрасная спортсменка… Она поражала своей силой воли и стремлением к победе…
— К чему такой похоронный тон? — Фред толкнул Будо локтем. — Поражала здесь — значит, вскоре будет поражать в другом месте; в чём проблема? Асу Рито сильная; она выкарабкается. Её отец отсидит положенный срок, отдаст долги государству и начнёт новую жизнь; к чему стенать и заламывать руки?
— Никто тут не стенает, — отрезал Куша. — Просто не все такие рациональные, как ты.
Джонс хлопнул в ладоши и расхохотался так громко, что общий гул голосов в классной комнате затих на несколько секунд: все уставились на него. Он картинно сделал вид, что вытер слёзы, и произнёс:
— «Рациональные», подумать только! И это говоришь мне ты, приятель? Да вы, люди науки, должны быть просто пропитаны рационализмом. И знаешь, что? Так оно и есть: я бы не сказал, что ты такой уж эмоциональный человек. Да и вообще, вы, японцы, настолько приучились скрывать свои чувства, что постепенно утратили свойство испытывать их на полную. Ведь Япония — это страна, где сдержанность ценится выше всего, так? Вот вы все и соответствуете этому образчику.
Куша терпеливо выслушал это с кислым выражением лица и, как только Фред закончил, передразнил его, хлопнув себя по животу и рассмеявшись.
— Ах, да, сдержанные японцы! — воскликнул он. — И как только я мог забыть об основных ценностях моей страны?! Просто уму непостижимо: представитель самой холодной нации в мире упрекает меня в рационализме, а я слушаю это, и душа моя сжимается от смятения!
Я переводил взгляд с Куши на Фреда, не вполне понимая, что тут происходило. Они вроде бы ссорились, но это казалось таким странным, таким наигранным, как будто передо мной разворачивалось театрализованное представление. Я осознавал, что Кага преследовал две цели: во-первых, хотел отвлечь меня от дурных мыслей, во-вторых, пытался увести Джонса в сторону от меня и моих переживаний, которые являлись не совсем оправданными.
Действительно: я не дружил с Асу, и со стороны становилось непонятно, с чего я так распереживался за неё. Да, ситуация для неё складывалась не очень приятная, и многие ей сочувствовали, но никто не посыпал себе голову пеплом. У меня же наверняка был такой вид, как будто произошла вселенская трагедия, и у Джонса, обладавшего пытливым умом, возник естественный вопрос: почему я так расстроился из-за Рито? Одно дело — это сопереживать однокласснице, оказавшейся в сложной ситуации, а совсем другое — так убиваться.
Но не стоит пассивно смотреть со стороны, как Куша защищает меня, грудью бросаясь на баррикады.
— Всё придёт в норму, — хрипло произнёс я, потирая переносицу. — Просто я… Эта новость оказалась такой неожиданной… Я плохо воспринимаю такие известия, поэтому и расчувствовался.
Фред посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся: показалось, будто его лицо вдруг засияло. Суровость во взгляде исчезла, словно растаявший ледник, и уголки губ чуть приподнялись.
— Проявлять эмоции — это совершенно нормально, — тепло проговорил он, присаживаясь на корточки и кладя ладонь на моё колено. — Просто я не думал, что ты станешь так сопереживать Рито.