— Всё в порядке, Мегами? — спросил я, привстав с места.
— Д-да, — отозвалась она, снимая с шеи белоснежный шарф и комкая его. — Да, конечно.
Она громко захлопнула створки шкафа и быстро прошла к своему столу, стараясь ни на кого не смотреть. Аято, казалось, был полностью поглощён работой, но я заметил, как он то и дело искоса посматривал то на Сайко, то на Ивасаки.
Атмосфера в помещении сгустилась, как при пожаре. Казалось, сам воздух стал тяжелее, словно гроза решила наведаться сюда в конце ноября.
— Мега-а-ами-чан, — протянула Юми, вставая со стула. — Почему ты такая неразговорчивая? Расскажи мне, как жила всё это время.
— Хорошо, — Сайко опустила голову. — Всё хорошо.
— Всё хорошо, — передразнила Ивасаки, подходя ближе. — О, что это? Вы пьёте чай? Какая прелесть! Можешь налить мне, Мегами-чан?
Я вскочил с места, но Сайко махнула рукой и с коротким: «Я налью», направилась к буфету.
— Где у нас запасные чашки, Масао? — спросила она, открывая створку.
— Не потребуется, — Юми бережно взяла с чайного столика чашку из вежвудского фарфора и подняла её над головой. — Я возьму эту.
Мегами выдохнула. Я заметил, как её челюсть напряглась, но она ничего не ответила и вернулась к столу. Я же проследовал к буфету и, выбрав одну из запасных чашек, осторожно поставил её рядом с заварочным чайником.
Сайко кивком отблагодарила меня, продолжая готовить чай для Юми. С непривычки она перелила заварки и выбрала слишком толстый ломтик лимона, но напиток всё равно должен был получиться неплохим.
Я налил заварки в запасную чашку — для Мегами, но потом, решив не мешать, вернулся на своё место.
— Это же твоя, да, Мегами-чан? — спросила Ивасаки, мешая ложечкой свой только что налитый чай. — Чашка, я имею в виду. Только не говори мне, что я забрала твою!
— Всё в порядке, — безжизненным тоном отозвалась Сайко, тяжело опускаясь на своё кресло.
Ивасаки хмыкнула и, пройдя через весь кабинет, взяла тот стул, на котором сидела. Подтащив его к столу Мегами, она села на него и, повернувшись ко мне, улыбнулась.
— Хочу поболтать со своей старой подругой, — объяснила она.
— Ну… Э-э-э… Хорошо, — промычал я, растерянно глядя на неё.
Что-то происходило здесь, и это «что-то» явно дурно пахло.
========== Глава 26. Юми. ==========
Остальные участники совета не заставили себя ждать: они прибыли все скопом примерно через четверть часа.
— Это новая ученица? — Кенчо вышел вперёд и с любопытством уставился на спину Ивасаки.
Юми улыбнулась и, осторожно поставив чашку на стол, встала. Она повернулась к вошедшим с безмятежным выражением на лице и низко поклонилась, как положено в таких ситуациях, но почему-то не выглядела скромно.
— Меня зовут Ивасаки Юми, — вымолвила она, сплетя пальцы впереди. — С этого дня я буду учиться в этой школе в классе «2-2». Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.
Молчание царило ровно секунду. Через мгновение Ториясу Акане, выйдя вперёд, проговорила:
— Не беспокойся, Юми — я ведь могу тебя так называть? Мы с удовольствием поможем тебе во всех вопросах. От себя могу добавить, что я весьма рада видеть тебя здесь.
Голос Ториясу сочился сахарным сиропом, а улыбка была такой широкой, что виднелись клыки. Прочие участники совета присоединились к Акане — не так активно, но вполне доброжелательно по отношению к новенькой.
Я перевёл взгляд на Мегами, не принимавшей участия в этой милой церемонии. Она сидела за столом, низко опустив голову, и была сама на себя не похожа. Эта гордячка, эта принцесса сейчас имела весьма жалкий вид. И отчего-то на меня нахлынуло чувство безумной жалости к ней.
После знакомства с семьёй Сайко мне стало очевидно, что там не было принято открыто выражать любовь друг к другу, а даже если и не так, мало кто из них был в принципе на такое способен. Юкио, живший с обидой на отца, подавляемой долгие годы, холодная и расчётливая Камие, бескомпромиссный и суровый Сайшо, пропитанный злобой Кенчо — вот те люди, которые окружали Мегами с момента её рождения или с раннего детства. Мало похоже на счастливую семью; скорее, это напоминало людей, собравшихся вместе для того, чтобы сыграть роль рафинированных аристократов, проживавших в роскошном поместье.
Мегами единственная выбивалась из этого круга роботов: она под слоем своей гордости, под жёсткими и суровыми манерами наследницы огромной корпорации скрывала нежное и ранимое сердце. Раньше я не понимал этого, а теперь осознал, и это сделало Мегами в моих глазах более человечной, близкой.
Я осмотрелся. Ивасаки благодаря своей коммуникабельной натуре уже успела освоиться и преспокойно болтала с членами совета. Куроко единственная не спешила поддаваться очарованию новенькой: она молча села на своё место и начала работать за компьютером, не глядя по сторонам. На лице её застыло то самое чопорное выражение, которое означало у неё плохое настроение. Обычно Каменага хорошо владела собой, но в этот раз негодование так явственно проступало на её лице, что я не удержался и, наклонившись вперёд, спросил:
— Всё в порядке, Куроко?
Она подняла на меня взгляд и через силу улыбнулась. Из женской половины совета она нравилась мне больше всех: импонировала её сдержанность, исполнительность и тактичность. Интеллигентная и умная, она многим казалась суховатой и даже «синим чулком», но я так никогда не считал. Каменага Куроко являлась верным другом и оставалась на стороне тех, кто ей дорог, до самого конца. Даже когда Мегами сместила её с поста президента школьного совета, это не уничтожило их дружбы, хотя, вынужден признать, отношения между ними уже не имели той теплоты, которой отличались во время первого семестра начального класса школы.
В общем, Куроко была чудесным человеком, и сейчас она явно беспокоилась за свою подругу, в жизни которой происходило нечто странное.
Мегами сидела за своим столом и со стороны выглядела как обычно: сосредоточенное выражение лица, суровый взор, сфокусированный на мониторе компьютера, сжатые губы. Однако те, кто знал её хорошо, могли сразу заметить, что длинные пальцы, лежавшие на компьютерной мыши, не двигались, только время от времени мелко подрагивали, а взгляд холодных тёмно-карих глаз остановился на одной точке.
Что-то было не так, и проблема явно скрывалась в Ивасаки.
Я помнил историю из их средней школы, которую мне рассказал Фред: Юми пыталась подружиться с Мегами, та высокомерно не пожелала этого делать, в итоге девочки поссорились, и в ходе конфликта Ивасаки случайно плеснула кипяток на руку Сайко. Последняя не стала этого терпеть и инициировала процесс против Юми, который привёл к исключению Ивасаки из школы. Потом, некоторое время спустя, Кенчо якобы обнаружил в интернете сообщение на форуме, написанное Юми; в нём она утверждала о ненависти к Мегами. Но у меня имелись веские основания не доверять словам Кенчо, который вполне мог написать то сообщение сам. К тому же исключение из средней школы — это, конечно, пятно на репутации и множество неудобств, но не трагедия. Вот если бы такое произошло на старшей ступени…
Но Ивасаки, судя по её поведению, не была готова простить Мегами, а Сайко, мучимая чувством вины, поддавалась этому.
Я перевёл взгляд на Юми. Она весело болтала с Акане, накручивая на палец прядь волос, забранных в высокий хвост. Обе девочки, казалось, получали истинное удовольствие от беседы, но мне не нравилось выражение лица Кенчо: в его глазах блестело торжество и радость, и он то и дело посматривал на сестру.
Атмосфера в кабинете совета накалялась: постепенно и медленно, но верно. Куроко и Аои, поглощённые работой, казалось, не замечали этого, но вот Аято был явно в курсе того, что происходило: он быстро барабанил по кнопкам клавиатуры своего портативного компьютера, успевая одновременно смотреть по сторонам. Его проницательный взгляд останавливался то на Мегами, то на Юми, и между бровей залегала складочка. Однако обеспокоенным он не казался.
Сама Сайко уже давно сидела за компьютером и даже не шевелилась. Мне хотелось подойти к ней и как-нибудь поддержать, но я не решался, зная, что Мегами больше всего ненавидела, когда её жалели.