«Да, я слышал о таком. Очень эффективное средство, но принимать нужно очень осторожно: передозировка весьма опасна. Поэтому его выпускают в форме таблеток с очень низкой концентрацией. А в чём дело? Ты хочешь вызвать у Оки сердечный приступ?».
Такая прозорливость вызвала у меня улыбку. Чуть помедлив, я ответил: «Да, но не со смертельным исходом. Ты сможешь рассчитать такую дозу, которая бы просто вывела Оку из строя на некоторое время?».
«Без проблем. Но позволь спросить: откуда ты узнал об этом лекарстве?».
Небрежно отпечатав: «Просто много читаю, Аято», я отправил сообщение. Ответ пришёл через считанные секунды:
«Хорошо, я всё понял. Завтра принесу лекарство».
Посчитав дело выполненным, я потянулся, спрятал телефон в сумку и начал быстро одеваться: не стоило заставлять старину Масао волноваться понапрасну, особенно учитывая тот факт, что ему придётся расстроиться, когда Ока неожиданно угодит в больницу.
Натянув шапку и подхватив сумку, я вышел из кабинета.
Масао.
В щитовой было холодно. Особенно это ощущали мои руки: пальцы мелко дрожали. Наверное, скоро нужно будет носить перчатки.
Глянув на часы, я с облегчением вздохнул: на этот раз Инфо затратил не так много времени на свои коварные схемы.
Выйдя из щитовой, я пробежался до двери, ведущей с крыши. Сменная обувь, предназначенная для носки в помещении, не особо благоприятствовала таким прогулкам, и мои ноги успели существенно озябнуть за эти несколько секунд.
Пытаясь их согреть, я сбежал по лестнице и остановился у шкафчиков напротив выхода. Спешно сменив обувь, я вытащил телефон, чтобы написать друзьям, но вдруг чья-то ладонь тяжело приземлилась на моё плечо.
========== Глава 29. Моё сердце. ==========
Я вздрогнул так, что чуть было не уронил смартфон, и медленно обернулся. Позади меня стоял Кенчо; на его губах играла типичная для него отвратненькая улыбочка.
— Мне казалось, ты давно ушёл, — вымолвил Сайко, скрестив руки на груди. — Ты оделся и покинул кабинет совета более получаса назад.
— Вот как, — я поправил шапку и глянул на часы. — С каких пор ты следишь за мной, Кенчо?
— Я не слежу, — он передёрнул худыми плечами. — Мне просто стало интересно, вот и всё.
— Надо же, — я спокойно посмотрел ему прямо в глаза. — Думаю, тебе стоит больше интересоваться своими делами.
Сайко поджал губы и неожиданно улыбнулся.
— Я просто спросил, — вымолвил он, разведя руки в стороны. — Не хочешь говорить — твоё право.
Я склонил голову, давая ему понять, что разговор окончен, и направился к выходу. На ходу я набрал номер Куши и сообщил, где нахожусь. Мой лучший друг сказал, что ему придётся надолго застрять в помещении научного клуба.
— Я на пороге очередного открытия, брат! — полным восторга голосом вымолвил он. — Так что освобожусь, наверное, не раньше завтрашнего утра. Лучше иди домой; тебе явно нелишним будет чуть-чуть отдохнуть.
— Хорошо, — я улыбнулся, направляясь к школьным воротам. — Вот только позвоню Аято: думаю, вместе идти будет веселее.
— Не стоит, — голос Куши вдруг моментально изменился; из него исчезли и живость, и восторг. — Напиши ему, что идёшь домой, и всё.
— Как скажешь, — я пожал плечами. — Удачи с твоим открытием.
— Спасибо, брат! — в одно мгновение Куша снова повеселел. — Думаю, оно произведёт фурор!
Посмеиваясь, я дал отбой и направился вниз с холма. Вечер стоял холодный, но всё же чудесный; небо походило на огромное бархатное одеяло, на котором были рассыпаны сверкающие алмазы звёзд.
Я шёл по асфальту, увлечённо глядя наверх, и наслаждался окружавшей меня тишиной. Редко мимо проезжали автомобили, иногда проплывали громады автобусов, казавшихся тёмно-серыми в свете звёзд.
Ноябрьский ветер таинственно шуршал ветвями деревьев в парке Кавашима; казалось, там спрятался какой-то чудной гигантский зверь, который неловко рыскал туда-сюда, ища выход.
Канко казался ещё более уютным в свете ночных фонарей, и я невольно ускорил шаг, стремясь поскорее попасть в тёплую безопасность родного дома.
Проверив почтовый ящик и взяв с собой газету, которую раздавали всем жителям этого района, я поднялся на второй этаж и, открыв дверь, вошёл в ставшую мне родной квартиру номер восемь.
Я по праву гордился идеальным порядком у меня дома. Мне нравилось убираться: этот процесс давал мне ощущение уверенности и стабильности, а результат всегда радовал глаз. Порой я несколько переходил границы, но всё же не считал, что у меня есть проблемы: многие любили чистоту, однако не всех их отправляли на сеансы терапии.
Уроки у меня уже были сделаны, поэтому я занялся обедом. В холодильнике хранилось много блюд из местной кулинарии — только разогреть; весьма предусмотрительно с моей стороны. И пусть стол в моей квартире в Канко был совсем небольшим, всё же здесь я ощущал уют и спокойствие — то, чего я был лишён ранее.
Волнения и тревоги не было — Инфо неплохо справлялся со своими обязанностями. Уже скоро он придумает что-нибудь, чтобы держать Оку подальше от Таро, и тогда всё пойдёт своим чередом. Никто не пострадает, ведь Инфо тоже не нужны были проблемы. Наверняка он найдёт нужные слова, чтобы раз и навсегда пресечь отношения между ними.
С удовольствием ублажив желудок, я убрался и направился в душ. Всё было в порядке: стабильно, хорошо, надёжно; иначе сложиться и не могло. И даже небольшая стычка с Кенчо не казалась мне такой уж раздражающей.
И вот так, с миром в душе, я отправился спать.
***
Двадцать седьмого ноября был день рождения Ямазаки Саюри, и эта новость оказалась первой в сводке новостей по радио. Красавица актриса была на съёмках в Корее, но через неделю она должна была ненадолго вернуться и обязательно увидеться со своими поклонниками, которые терпеливо ждали её.
День рождения самой знаменитой артистки страны был знаменательным событием и сам по себе, а у нас в городке — особенно, ведь Ямазаки Саюри была родом отсюда, здесь она жила с семьёй в редкие свободные от съёмок дни, и именно благодаря ей наши городки процветали: она привлекала сюда туристов — своих поклонников.
В честь прекрасного события на всех досках объявлений были вывешены постеры, и по пути в школу я удостоился чести увидеть прелестное лицо Ямазаки Саюри несколько десятков раз. К счастью, фасад школы её изображениями не украсили, но на двери театрального клуба кто-то — скорее всего, Ямазаки Цурузо, — повесил лист бумаги с фотографией актрисы и её биографией, которую я бы назвал фильмографией: от жизнеописания там оставалось мало.
Усмехнувшись про себя, я направился в кабинет совета — именно там мне и надлежало встретиться с друзьями.
Как ни странно, Аято уже сидел там и работал за ноутбуком. Мы поздоровались друг с другом, и он задержал на мне взгляд своих глубоких чёрных глаз. Я чувствовал этот взор и тогда, когда вешал верхнюю одежду в шкаф, и тогда, когда направлялся к буфету, чтобы, как и всегда, заварить чай.
Аято поднялся со своего места и любезно помог мне. Мы болтали о разном: об учёбе, о приближающихся экзаменах, о том, что уже совсем скоро я перейду в выпускной класс, а он — во второй… Всё было идиллично настолько, что даже не верилось.
Куша подоспел через пятнадцать минут, когда мы с Аято уже сидели за столом, а рядом с нами стояли дымящиеся чашки. Он плюхнулся на стул рядом со мной, буркнув: «Доброе утро» и почему-то воинственно уставившись на Аято.
Я встал из-за стола, чтобы налить ещё одну чашку чая, и не забыл добавить побольше сахара и лимон.
— Уже скоро наступит зима, — Айши улыбнулся, помешивая ложечкой свой чай. — Моё любимое время года.
— Вот как, — бросил я, ставя перед Кушей его порцию чая и пододвигая к нему вазочку с конфетами. — Из-за рождества?
— Держу пари, что нет, — Кага взял в руки ложечку и хмуро уставился на Аято. — Наверняка Ямада любит зиму… Я угадал?
— Разумеется, — Аято улыбнулся и посмотрел прямо на меня. — Масао, мне бы хотелось, чтобы после уроков ты помог. Не затруднит подняться в свой кабинет?