— Да, конечно, — я рассеянно кивнул, садясь на своё место. — Вы с Инфо уже решили, какие слова подобрать в разговоре с Окой?
Аято кивнул, не сводя с меня внимательного взгляда.
— Пусть Руто Кента и служит теперь в столичном храме, — начал он, сплетя длинные пальцы и положив на них подбородок, — всё же он уязвим для атак Инфо-чан. Для служителей храмов репутация так же важна, как и для всех рядовых японцев; я бы сказал, даже важнее. Пусть в столице потоков информации слишком много и один маленький слух не даст особого эффекта, однако информация, направленная в верное русло, обязательно сыграет свою роль. Если глава храма, в котором работает брат Оки, узнает о нём что-то порочащее, тогда его положение будет под явной угрозой. Что скажешь?
— Звучит как план, — я пожал плечами, поднося чашку к губам. — Если что, можно потом восстановить брата Оки в храме, доказав ложность той информации.
Куша фыркнул что-то нечленораздельное и забарабанил пальцами по столу. Аято перевёл взгляд на него, чуть сдвинув брови у переносицы, и тут же начал разговор об учёбе — теме, которую мы все с удовольствием поддерживали.
Остальные члены совета вскоре прибыли. Тораёши Широми — как выяснилось, большая поклонница Ямазаки Саюри, — принесла пакет с пирожными — вчера она специально заходила за ними в «Амаи Харано». Мы воздали честь угощению — все, кроме Мегами, которая с улыбкой отказалась, а также Кенчо, пребывавшего в отвратном настроении.
Младший Сайко сел поодаль, время от времени попивая чай и ни на кого не глядя. Он не разговаривал даже со своей близкой подругой Акане; впрочем, Ториясу и сама не выказывала тяги к общению с ним: она весело болтала с Широми по поводу последнего фильма с Ямазаки Саюри — мелодрамы с детективной линией.
В общем, если не считать мелких нюансов, день начался весьма мирно, и необычно солнечная погода, нехарактерная для поздней осени, лишь подчёркивала это.
Соответственно утру день прошёл легко и практически беззаботно: мы получили результаты контрольных, и я искренне обрадовался своим высоким оценкам. Затем, на уроке английского, мне в пару достался Фред Джонс. Американец, белозубо улыбаясь, болтал на своём родном языке быстро и легко, и мне пришлось поднапрячься, но всё же мы выступили хорошо и заслужили отличного балла. Куроко в компаньоны попался Будо Масута, для которого английский был настоящей ахиллесовой пятой, и Каменага пришлось буквально тащить всё на себе.
А вот пара Куши и Руто Оки не произвела фурора. Кага владел английским свободно и говорил быстро, но не с самым лучшим произношением. Бедняжке Оке было сложно его понять, и в итоге их выступление было оценено на средний балл.
Сидя за партой и скучая, я смотрел на то, как Ямада Таро невнятно мямлил что-то в ответ на реплику Гемма Таку, и изумлялся про себя: никакой изюминки, боже мой! Конечно, я понимал, чем именно привлекателен такой типаж для носителей нашего менталитета, но в то же время представить его рядом с ярким красавцем Аято было абсолютно невозможно.
Но в таких делах не выбирают.
После уроков, закончив работу в совете, я оделся и, предусмотрительно захватив с собой сменную уличную обувь, направился на крышу. Пробежать дистанцию до щитовой оказалось даже легче, чем вчера, — сказывалась хорошая погода. Не давая себе ни секунды на раздумье, я открыл замок и решительно шагнул вперёд.
Инфо-чан.
Привет, мир.
Сняв с себя куртку, я скользнул за компьютер и начал быстро осматривать мониторы. Если милый психопат Аято уже успел навестить свою дражайшую бабушку (а он, как я знал, отличался решительностью и огромной работоспособностью), то свою дозу Ока получит прямо сегодня.
Я хотел уже опустить глаза к камере, обозревавшей клуб любителей мистики, как вдруг кое-что привлекло моё внимание.
Тораёши Широми, находившаяся в помещении в одиночестве, сидела на корточках под столом в кабинете совета. Мне не было видно, что именно она там делала, но всё же такое поведение не являлось для неё типичным.
Что ж, Ока, прости, тебе придётся чуть-чуть подождать.
Я вывел изображение Широми на главный экран, включил звук и прищурился. Вскоре она вылезла из-под стола, сжимая что-то в руке. Выражение торжества на её лице не прибавило мне оптимизма.
Она взяла со стола телефон и вставила то, что сжимала в руке, в его слот.
«Карта памяти», — пронеслось у меня в голове.
Она поводила пальцами по экрану своего смартфона, и тут же из него донесся голос Аято: «Уже скоро наступит зима… Моё любимое время года».
Я присвистнул, прекрасно узнавая начало того самого утреннего разговора. Что ж, Тораёши, очень ловко, а я вот опростоволосился. И с чего, интересно, я взял, что установить подслушивающее устройство в школе под силу только мне? Широми не только справилась с этим, но ещё и раздобыла неплохой компромат, и пусть лично мне он пока повредить не мог, указание на Аято и его связь с Инфо, а также то, что Масао знал об этом, могла серьёзно помешать.
Я закусил губу и посмотрел вправо, на другой монитор. Аято стоял посреди помещения клуба любителей мистики и равнодушно смотрел на лежавшую на полу Оку.
Вздохнув, я вытащил смартфон и набрал его номер.
— Как тебе так быстро удалось это провернуть? — спросил я, едва он принял звонок. — Она жива, я надеюсь?
— Разумеется, — холодно отозвался Аято. — Всего лишь небольшой приступ; опасности нет никакой. Лучше скажи, где Хигаку Шин? Он единственный из участников этого тупого кружка ещё не ушёл домой.
Я послушно окинул взглядом мониторы. Шин обнаружился в классе информатики: он сидел за компьютером и, судя по данным, которые я мог прочесть, увеличив изображение его экрана, скачивал книги мистической тематики из электронной библиотеки.
— Пока горизонт чист, — вымолвил я, постукивая пальцем левой руки по экрану. — Но тебе лучше поторопиться: скоро по лестнице спустятся Кокона Харука и Сома Рику — они идут в театральный клуб.
— Хорошо, — Аято кивнул в такт разговору. — Что-нибудь ещё?
— Вообще-то да, — я провёл языком по внутренней части щеки. — У нас с тобой проблемы, друг: Тораёши Широми установила жучок в кабинете совета. Только что она прослушала нашу утреннюю беседу. Теперь она знает, что ты связан с Инфо-чан, а также про твои планы насчёт Оки. Боюсь, в свете этого сердечный приступ Руто будет выглядеть…
— Понял, — оборвал меня Айши, выходя из клуба и тщательно прикрывая за собой дверь. — Она всё ещё в кабинете совета?
Я перевёл взгляд на основной экран. Широми была там: она танцевала по всему помещению, напевая себе под нос саундтрек известного сериала с Ямазаки Саюри.
— Она там и, по-видимому, ещё не успела ни с кем связаться, — сообщил я. — Поспеши.
Аято так и сделал, задержавшись лишь однажды: он убрал смартфон в карман и вставил наушник, бросив:
— Будь на связи постоянно.
— Как скажешь, — я усмехнулся и развёл руками, уже понимая, к чему всё идёт.
Аято вошёл в кабинет внезапно, и Широми пришлось резко прервать свои пляски. Она повернулась ко входу и ухмыльнулась. Она сделала шутовской реверанс и издала краткое: «Ха!».
Аято прикрыл за собой дверь и оказался почти вплотную к одной из камер. Его улыбка с виду была обворожительной, но глаза оставались холодными, словно застывшие чернила.
— Та-а-ак, — Тораёши плюхнулась на стул. — Кажется, ты знаешь, о чём сейчас пойдёт разговор.
— Конечно, — Аято остался стоять. — Ты подслушала нашу беседу с утра, так ведь?
— Ага, — Широми кивнула. — Ловко, правда? Теперь я точно знаю, что ты связан с Инфо-чан, и ещё то, что Сато и Кага знают об этом.
Аято склонил голову и закусил губу. Я видел, что он старательно обмозговывает ситуацию, в которую попал, и надеялся, что ему удастся сгладить это неудобство. С моей помощью, конечно.
Тораёши молчала, покачиваясь на стуле. Она пристально смотрела на него, и на лице её всё ещё держалась пренеприятнейшая усмешка.
— Понял, — вдруг произнёс Аято, подняв голову. — Как ты понимаешь, мы четверо заинтересованы в том, чтобы эти сведения не просочились дальше.