— Четверо? — Широми подняла брови.
— Да, — Айши коротко кивнул. — Я, Куша, Масао, Инфо-чан — всего четверо. Время от времени мы работаем вместе. И, думаю, я смогу оказать тебе услугу.
— Интересно, какую, — Тораёши провела рукой по коротко остриженным волосам.
Аято улыбнулся, подошёл ближе и сел напротив неё. Он повторил её жест почти в точности, словно в зеркале, и спокойно промолвил:
— Деньги. Инфо-чан и Масао — превосходные хакеры; они могут добыть для тебя миллион иен к этому вечеру.
Широми склонила голову; она больше не улыбалась — явно обдумывала это предложение.
— А ещё, — Аято чуть наклонился ближе к ней, — я могу познакомить тебя с настоящей Инфо-чан. Ты ведь хочешь узнать, кто эта девочка?
Наблюдая за ним, я с трудом сдержал хохот. Он мастерски разгадал природу Тораёши, поняв, чего именно ей хотелось больше всего. Также он осознавал, что действовать нужно быстро: до того, как служба спасения приедет за Окой.
— Ладно, — через минуту ответила Широми. — Договорились: миллион и личное знакомство с Инфо-чан — и я отдам тебе карту памяти.
— Замечательно, — Аято легко встал с места и направился к шкафу рядом со столом Мегами. — Её кабинет находится в котельной.
Поняв, что эта фраза больше адресована мне, чем Тораёши, я минимизировал экран и быстро просмотрел все остальные изображения.
Котельная располагалась в подвале школы. Вход туда находился на первом этаже — небольшая неприметная дверца рядом с кладовой. Она, разумеется, запиралась, но в распоряжении школьного совета имелись ключи — на всякий случай.
Само помещение почти никогда никем не посещалось, разве что требовались ремонтные работы, но это происходило крайне редко. Никто особо туда не рвался, ведь ничего интересного там не имелось: лишь трубы и системы коммуникаций.
— В котельной? — Широми прищурилась. — А почему там?
— Единственное место в школе, куда никто не ходит, — Аято пожал плечами, выбирая нужный ключ. — Ну что, ты идёшь?
Тораёши встала со стула и направилась за ним к двери: любопытство, снедавшее её, вкупе с жадностью пересилили голос разума и осторожности.
Кроме того, она же не знала, что Аято вполне способен на убийство: для неё он оставался красивым и примерным учеником, который готов на многое, лишь бы сохранить свою репутацию. Но причинить ей вред — нет, ни в коем случае.
Я говорил Аято, каким путём ему следовало воспользоваться, и он безукоризненно следовал моим указаниям. К счастью, дежурные уже закончили свою работу, и многие успели разойтись по домам: сказывалась хорошая погода, и они хотели урвать последние солнечные деньки, чтобы погулять на природе. Как раз в данный момент участники театрального клуба плотной группкой выходили из своего помещения: сегодня репетиций не было, так как ведущему актёру — Ямазаки Цурузо — нужно было спешить домой для того, чтобы отпраздновать день рождения матери, общаясь с ней по видеосвязи.
Аято и Широми с лёгкостью разминулись с ними и, попетляв по коридорам, подошли ко входу в котельную. Не мешкая ни минуты, Аято отпер дверь и первым двинулся вперёд.
В котельной у меня имелась только одна камера — я никогда не думал, что может понадобиться больше. К сожалению, она обозревала только малую часть огромного подвального помещения, и потому, стоило Широми и Аято, идущим медленно в скупом свете тусклых ламп, выйти из поля зрения этой камеры, я оказался в переносном смысле слеп.
— Аято, у меня нет там камер, — коротко произнёс я по телефону. — Если ты…
Меня прервал сдавленный писк. Я напрягся и прислушался. Какая-то возня, кашель, хрипы — эти жуткие звуки лучше любого видео сказали мне, как Аято намеревался решить проблему Широми.
Через пару минут всё стихло, а потом из телефона раздался холодный и спокойный голос Аято:
— Всё решено.
— Чёрт! — я ударил ладонью по столу. — Ты что, убил её?!
— Разумеется, — Айши даже не запыхался. — А что мне было делать? Подумай сам: она знала о нас слишком много, и нам ещё повезло, что у неё мало друзей, и она не успела никому сообщить о том, что выяснила. Во-первых, то, что она знала, давало ей материал для постоянного шантажа, причём не только меня, но и Масао, которому вовсе не нужно дополнительно давление на его и без того хрупкую психику. Во-вторых, со временем она могла догадаться обо всём. В третьих, шантажисты — люди жадные, особенно Тораёши — она просто обожала деньги. Стоило поддаться ей — и нам уже было не выбраться из этого болота; мы бы оказались повязаны по рукам и ногам. К тому же, с течением времени она могла придумать что-нибудь, чтобы перестраховаться, и тогда простым избавлением от неё мы бы не обошлись.
Я вздохнул и потёр висок. Что ж, Аято был прав, конечно: Широми бы не отстала, не успокоилась, не оступилась, не прекратила бы жадничать.
— Ладно, — устало протянул я. — Ты её задушил?
— Да, — голос Аято звучал потрясающе чётко. — Своим галстуком. Так что мне, скорее всего, понадобится новый… Но сначала нужно разобраться с телом.
— Это верно подмечено… — я задумался. — И мне кажется, один наш друг нам в этом поможет…
========== Глава 30. Белый вечер. ==========
Кага Куша по праву считался гением. Он родился в семье университетских профессоров — весьма интеллигентных и трудолюбивых людей, которые, впрочем, не хватали звёзд с небес. Однако их сыну посчастливилось унаследовать такую комбинацию генов, что весь мир поразился.
С рождения Куша развивался быстро — не физически, а интеллектуально. Он свободно говорил в девять месяцев, а к двум годам мог бегло читать. К пяти он уже владел кандзи и с лёгкостью писал, а также был частым гостем на работе у родителей — в детском саду мальчик не прижился.
Он часто заглядывал в лаборатории, но не для того, чтобы понаблюдать: ему хотелось всё потрогать, испытать, попробовать самому.
Свой первый химический опыт он поставил в пять с половиной лет. Первый механизм он разобрал в четыре. А первое запатентованное изобретение появилось у него в возрасте нежных семи лет.
Школьную программу он осваивал с огромной скоростью, следствием чего явился диплом знаменитого Массачусетского Технического Университета, который Куша получил в тринадцать лет. Примерно с тех пор он вёл лекции в высших учебных заведениях в пределах Японии и за границей.
Но за всё приходится платить, и эта ситуация не являлась исключением: мощный интеллект сработал как катализатор для психологического развития, сделав мальчика душевно намного старше своего возраста. Ему было скучно общаться со сверстниками, а люди, возраст которых соответствовал его психологическому, не могли воспринимать его всерьёз: они видели перед собой лишь ребёнка, даже тогда, когда он изъяснялся об атомной физике десятисложными словами.
При этом Куша был довольно общительным, так что подобная ситуация породила серьёзную проблему. Мальчик, привыкший решать сложности, возникавшие на его пути в науке, не стал пасовать и в жизни: он сходил к психотерапевту, и доктор посоветовал ему простой и эффективный путь решения: пойти в старшую школу вместе со сверстниками и попытаться наладить отношения с ними, разделив какое-нибудь хобби или интерес.
В итоге это вылилось в дружбу с Масао, так что план психотерапевта сработал.
Но Куша оставался гением. Умудрившись преспокойно учиться по школьной программе, он справлялся и с начитыванием лекций в университетах, и с постоянной поставкой на научный рынок новых изобретений и патентов, и с работой в своём клубе. Помещение последнего являлось для Куши настоящим убежищем, где он с удовольствием проводил большую часть времени, мечтая о лабораториях Сайко.
Некоторые свои изобретения он намеренно не патентовал, придерживая на тот случай, если его оставит вдохновение в период особо трудных времён.
Масао и Аято считались его близкими друзьями, потому он и рассказывал им обо всём, что творилось в его жизни. Ну, или почти обо всём.
И именно сведениями, полученными от Куши недавно, и решил воспользоваться Аято: он спокойно вышел из котельной, запер за собой дверь и направился к лестнице. Галстук, которым он, по-видимому, и совершил ужасное дело, торчал из его кармана, а на лице этого прекрасного психопата царило спокойное выражение, будто он только что не убил человека, а выпил чашечку чая.