— Так это случилось в школе? — Мегами склонила голову набок. — Теперь понимаю, почему завуч хочет уплатить семье Оки компенсацию.
— Я звонил в больницу, — Аято встал с места и подошёл к принтеру, который начал гудеть, разогреваясь для работы. — По их словам, Руто уже очнулась, и опасности для жизни никакой нет. Она может полностью восстановиться за считанные дни.
— Слава богу! — излишне эмоционально отреагировал я.
Но на мою экспрессию никто не обратил внимания: все, кроме Кенчо, начали вслух выражать сочувствие бедняжке.
Аято, аккуратно принимая распечатки из принтера, вдруг посмотрел прямо на меня и указал глазами на шкаф для верхней одежды.
Я всё понял и, поднявшись, бросил: «Пойду глотну свежего воздуха — с утра голова тяжёлая».
Никто даже не повернул головы: все были заняты обсуждением ужасного случая с Руто.
Я накинул куртку и шарф и вышел из кабинета.
Час стоял достаточно ранний, поэтому учеников в коридорах не наблюдалось. Что ж, тем лучше: надо, чтобы меня видело как можно меньшее количество народа.
Я поднялся на крышу и бегом преодолел дистанцию до щитовой. Не мешкая ни секунды, зашёл в кабинет и отдался на милость Аято и провидения.
Инфо-чан.
Верно. Только от провидения тут мало что осталось.
Мы отправили бедняжку Оку в больницу, тем самым помешав ей признаться в любви в эту пятницу, но что мешало ей повторить попытку на следующей неделе?
Приступ оказался не таким уж серьёзным, полное восстановление — это вопрос пары месяцев. И пока она даже не подозревала, кто именно стоял за её приступом.
Что ж, сейчас мы это исправим.
Не снимая куртки, я уселся на стул и открыл программу анонимных сообщений. Быстро написав Оке: «Руто-чан, как тебе мой подарок за несоблюдение данного тобою слова?», я отправил его.
Ответ пришёл через добрых пять минут.
«Это ты сделала со мной?!».
Я ответил: «Разумеется. Я же предупреждала тебя, что ты пожалеешь об обмане. Как чувствуешь себя теперь?».
«Послушай… Подожди… Я была неправа! Я даю слово, что больше не подойду к Таро! Я клянусь! Только больше не делай такого!».
Вздохнув, я подумал немного и набрал: «Руто-чан, я вряд ли смогу ещё раз поверить твоему слову. Теперь мои условия таковы: ты говоришь своим родителям, что теперь, из-за приступа, тебе будет трудно следовать усложнённой школьной программе Академи, так что теперь тебе лучше как можно скорее перевестись в Мэйшо».
«Но… Подожди. Как я могу верить, что это ты сделала мне приступ? Может, это просто совпадение, и сейчас ты используешь его, чтобы запугать меня?».
Я хмыкнул: ожидаемо. Что ж, твой противник тоже может блефовать, моя дорогая.
С улыбкой на лице я отправил мейл: «Хочешь рискнуть, Руто-чан? Что ж, я принимаю вызов. Если ты вернёшься в Академи или продолжишь общение с Ямада Таро, в течение недели у тебя случится второй приступ. И он, моя милая, может окончиться не так удачно, как этот».
Руто долго не отвечала. Наконец, мне пришло краткое сообщение:
«Ладно. Я принимаю все твои условия».
Хохотнув, я встал с кресла. Интересно, Аято забрал свой новый галстук? Я вроде бросил его в щитовую…
Впрочем, неважно. Насколько я помнил, старина Масао при выходе ничего не заметил. С другой стороны, он был смертельно уставшим…
Боже, о ком я беспокоюсь? Малыш Аято сможет сам позаботиться о себе, да ещё как!
Фыркнув, я спешно вышел за дверь.
Масао.
Постепенно погода исправлялась: солнце начало светить ярче. Вряд ли денёк будет хорошим, но хотя бы не дождь.
Быстро добежав до двери, ведущей с крыши, я рывком распахнул её и попал прямо в чьи-то объятия.
— Вау! — раздалось над моим ухом. — А мне везёт сегодня с утра, правда, дорогой?
========== Глава 32. Орёл поднимает голову. ==========
Я отстранился, но сильные руки Фреда Джонса не пускали: он держал меня крепко.
— Думаю, конец ноября — это не самое лучшее время для прогулок по крышам, — заметил американец, буквально втаскивая меня внутрь и свободной рукой прикрывая дверь. — Что на тебя нашло? Захотел снова побыть Инфо-чан? Думаю, этой дамочке давно пора брать бессрочный отпуск.
Я попытался вырваться, но не тут-то было: пальцы Фреда сжимали меня с такой силой, что мне невольно вспомнились его рассказы о занятиях бейсболом: наверняка он до сих пор время от времени махал битой, чтобы поддерживать себя в тонусе.
— Я думаю, пора её убить, — вымолвил Джонс, не разрывая объятий. — Инфо-чан, я имею в виду. Зачем она тебе вообще нужна? Вряд ли это такое уж доходное предприятие, да и вообще: денег у тебя достаточно.
— Отпусти, пожалуйста, — я завозился в его руках, как червь на рыболовном крючке.
Американец улыбнулся и разжал объятия.
— Масао, ты можешь быть со мной полностью откровенным, — проговорил он, спрятав руки за спину и покачиваясь с пятки на носок. — Я тебя точно не сдам.
— Всё в порядке, — я расстегнул молнию куртки и попытался обойти Фреда, но он внезапно загородил мне путь рукой.
Я перевёл взгляд на его лицо. Голубые глаза смотрели на меня обеспокоенно, искренне, а из черт лица пропала вся суровость. Он не улыбался, вовсе нет: складка рта была серьёзной.
— Давай поговорим, — просто вымолвил Джонс.
Я вздохнул. Упрямая натура американца была мне известна достаточно хорошо для того, чтобы сделать вывод: он не отступится. Лучше выслушать, что он хотел сказать, ведь иначе он попросту не отстанет. Кроме того, он отнёсся ко мне по-доброму; следовало ценить это.
— Хорошо, — я склонил голову. — Давай, только мне нужно избавиться от верхней одежды, а ещё повторить устные уроки: вчера я не успел подготовить домашнее задание.
Джонс махнул рукой.
— История и право будут только после обеда, — проговорил он, улыбнувшись. — Так что с устными уроками можешь не торопиться.
Я кивнул, и мы вместе пошли вниз по лестнице.
В кабинете школьного совета царила рабочая атмосфера: Мегами, сидя на своём месте, разговаривала со стоявшими перед ней Куроко и Аои; Аято сортировал документы, подшивая их в различные папки для хранения. Кенчо сидел перед ноутбуком и хмуро барабанил по клавиатуре, листая страницы программы для электронного документооборота. Акане с сосредоточенным видом стояла у принтера и копировала бумаги.
Куши — частого гостя совета — не было видно.
Я, никем не замеченный, прошёл к шкафу для верхней одежды и аккуратно повесил куртку на вешалку. Фред терпеливо ждал меня в дверях, скрестив руки на груди, и я решил поторопиться: подхватил сумку, спрятал смартфон внутрь и направился к Джонсу.
Он, сделав мне знак следовать за ним, пошёл по коридору; его длинные ноги с лёгкостью отмахивали метр за метром. Я поспевал за ним: мои конечности не уступали в длине его. В конце коридора Джонс распахнул передо мной дверь кладовой и головой указал туда. Повинуясь этому жесту, я вошёл внутрь и замер у бокового стеллажа, повернувшись к Фреду.
Джонс прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.
— Интересное место, правда? — бросил он, осматриваясь. — Не так часто приходится здесь бывать: мы все свои расходные материалы храним в помещении клуба.
Я посмотрел по сторонам. Он был прав: в этой кладовой складировались вещи всех кружков, которые располагались на втором этаже, и потому она представляла собой любопытное зрелище.
Боковой стеллаж был почти полностью посвящён художественному клубу. Это объединение являлось вторым по численности в нашей школе, и им требовалось много места для размещения людей, их мольбертов (или столов, или гончарных кругов — в зависимости от увлечения), поэтому хранить расходные материалы им приходилось в кладовой.
Между стеллажом и стеной стояли мольберты — их было удобнее хранить вертикально. В собранном виде они были высокими, больше двух метров, и на каждом висела бирка с названием нашей школы.
На полках высились прозрачные пластиковые коробки, в которых хранились краски, кисти, лаки, растворители, глина, пластилин, бумага белая и цветная… В общем, здесь каждый человек мог найти себе что-нибудь подходящее, в соответствии с увлечением.