На первом уроке мне удалось блеснуть знаниями рассказов Такенори, правда, это можно было отнести, скорее, на счёт везения, свойственного мне крайне редко: ещё в раннем детстве мать читала их мне — в те моменты, когда не плакала и не ругалась с отцом. Тогда я мало что мог понять и изо всех сил старался вникнуть в сюжет, но не получалось. Один раз я даже заснул, пока мне читали, и после этого весь день мне было крайне стыдно за своё поведение. С тех пор я слушал рассказы с таким вниманием, будто от этого зависела вся моя жизнь, и их слова намертво въелись в моё подсознание, пусть их подлинное значение и ускользало от меня в то время.
Так что теперь, в старшей школе, я почувствовал невольную благодарность матери, а также себе в детстве: я единственный смог пересказать отрывок из рассказов, максимально приблизившись к тексту. Надо сказать, что учитель дал нам подобную тему весьма неожиданно, и её даже не было в программе, так что это принесло дополнительные очки в мою пользу.
Целый день я старался держаться подальше как от крыши, так и от Фреда Джонса. Первое оказалось задачей лёгкой, второе — практически невыполнимой: американец силился не выпускать меня из поля зрения, на переменах постоянно подходил и заводил ничего не значившие разговоры (причём моё участие в них были минимальным). На обеде он сел рядом со мной так близко, что наши колени под столом соприкасались. Я попытался отодвинуться, но Джонс схватил меня за запястье и проговорил со своей фирменной улыбочкой:
— Садись плотнее, Масао: нас очень много за этим столом.
Он оказался прав: в этот раз нам составили компанию не только Куша и Аято, но и Будо Масута, одна из его соратниц по клубу, Мегами с Куроко, Ямада Таро со своим бенто и непонятно каким ветром занесённый к нам Сома Рику. Последний оказался едва ли не болтливее самого Джонса, но в отличие от американца он прекрасно владел родным японским и потому перегружал каждую свою фразу громоздкими вычурными словесами, которые лично мне казались ужасно глупыми.
— А говядина в кафетерии весьма недурна, — заметил он, осторожно отрезая кусочек мяса. — Она нежна, словно щеки младенца, а этот рис исторгает изысканнейшие ароматы — я словно попал на восток, где большеглазые гурии ублажают своего султана.
— На запад, — вяло поправил я, методично перемешивая свою порцию лапши.
— Прошу прощения, советник Сато? — Сома поднял брови и посмотрел на меня поверх очков; его зачёсанные назад волосы поблёскивали в скупом свете ламп дневного света.
Я неслышно вздохнул и, не глядя на него, ответил:
— Мы — это и есть восток; самая восточная часть мира. Территория гурий, султанов, набобов и гаремов находится к западу от нас.
— Это тебя смутило, брат? — Куша хохотнул. — Лично мне стало не по себе из-за того, что Рику сравнил еду со щеками младенца.
— Оставьте, — Сома улыбнулся и изящно взмахнул рукой — этот жест он явно подсмотрел у своего товарища по кружку Ямазаки Цурузо. — Это всего лишь оборот речи, часто используемый в моём привычном окружении. Вам это должно быть знакомо, Сайко-сан, ведь ваш батюшка является рулевым высшего общества нашего чудесного населённого пункта.
Мегами никак не прореагировала на его слова. Она то и дело поднимала голову, как орёл, и осматривала кафетерий; на её лице застыло обеспокоенное выражение.
— Никто не знает, где Широми? — спросила она, вертя в пальцах палочки для еды. — Она не пришла в школу и не отвечает по телефону; ума не приложу, что с ней случилось.
— Да успокойся, Мегс, — Фред шутливо подмигнул Сайко. — Может, она простыла и захотела отдохнуть в комфорте, вот и всё.
— Но она никогда не отключает телефон, — заметила Куроко, аккуратно разламывая хрустящий хлебец на две части. — Кроме того, прошло уже полдня, и она до сих пор не дала о себе знать.
— Может, стоит связаться с её родителями? — я отложил палочки в сторону. — Мегами права: это довольно странно.
Сайко подняла глаза на меня и кивнула в благодарность за поддержку. Её губы были сурово сжаты, как и всегда, но в глазах проглядывало обеспокоенное выражение, контрастировавшее с её обычным стальным взором.
— Я думаю, не нужно, — вступил в разговор Аято, подхватывая палочками стручковую фасоль. — Кто знает, может, Широми захотела взять неофициальный выходной и просто развеяться.
Мегами поджала губы и ничего не ответила, но после обеда она задержала меня за локоть у этажерки, на которую ставили подносы, и быстро проговорила: «Мы с Куроко хотим поговорить с тобой наедине; это конфиденциально. Можешь зайти в кабинет совета?».
Я кивнул и покорно пошёл за ней, на ходу бросив Куше и Аято неопределённое: «Дела в совете».
Мы втроём дошли до нужной двери, и Мегами, резко раскрыв её, вошла внутрь. Пропустив вперёд Куроко, я вошёл последним и прикрыл за нами створку.
Сайко, сделав знак следовать за ней, подошла к своему столу и, резко выдвинув первый ящик, коротко бросила:
— Вот.
Мы с Куроко послушно подошли ближе и посмотрели в ящик, но не увидели ничего необычного: стопка чистых конвертов, ключ электронной подписи, блокнот, упаковка карандашей, степлер…
— В глубине ящика у меня всегда лежит конверт, — пояснила Мегами, скрестив руки на груди. — Там внутри наличные — на непредвиденные расходы. В прошлом я один раз поймала Широми за обыскиванием моих ящиков, но тогда решила не раздувать скандал и просто сделала ей выговор. Сейчас же весь конверт пропал, и сама Широми не пришла в школу.
Мы с Куроко синхронно ахнули.
— Ты имеешь в виду… — начал я, но Сайко оборвала меня и продолжила:
— Я рассказала Фреду, но он посоветовал подождать, а потом, предварительно поговорив с Широми, решить, нужно ли вызывать полицию.
— Но ты не можешь быть уверена на сто процентов, что это она, — резонно заметила Куроко, поправив очки. — Когда ты видела этот конверт в последний раз?
— Вчера вечером, — Мегами нахмурилась и потёрла висок. — Тогда Широми решила задержаться подольше, что обычно ей не свойственно. Помню, меня это поразило, и теперь я жалею, что не расспросила её, в чём дело, и не осталась с ней сама.
— Никому не дано видеть будущее, — назидательно проговорила Каменага, наклоняясь к ящику пониже. — Внутри конверта была большая сумма?
— Большая, — Сайко вздохнула. — Не знаю, что и думать… Мне бы не хотелось обвинять Широми.
— Тогда почему бы не поступить, как рекомендовал Фред? — я развёл руками. — Давай дождёмся её саму, выслушаем, что она скажет в своё оправдание, а потом решим, как действовать дальше. Думаю, можно будет договориться, чтобы она отдавала деньги частями; тебе это подходит?
Мегами кивнула и резко задвинула ящик.
— Спасибо за ваше мнение, — вымолвила она, запирая его на миниатюрный ключик. — Надеюсь, вам понятно, что эти новости не должны распространиться дальше этого кабинета?
— Конечно, — Куроко чинно склонила голову.
— Можешь положиться на нас, — вторил ей я.
Мегами улыбнулась — на долю секунды подняла уголки губ кверху. Мы втроём переглянулись и, ни слова больше не говоря, направились к выходу. Наверняка каждый из нас думал о Широми и о том, что сподвигло её на столь безрассудный шаг.
========== Глава 34. Тени прошлого. ==========
Вторая половина четверга прошла куда спокойнее, чем первая. Широми так и не пришла, но Мегами решила не давать делу ход и подождать её возвращения: когда-то ведь она должна была объявиться.
Руто Ока, которая твёрдо вознамерилась уйти из школы, не явилась сама за своими документами: пришли её родители. Они не выглядели расстроенными, ведь Ока уверенно и быстро шла на поправку. Мать Руто была более молчаливой и сдержанной, но вот отец — он заявился в длинном бурнусе под осенним пальто — долго и пространно распространялся о том, насколько усложнённая школьная программа вредит здоровью молодого поколения.
— Я знал, что дурное грядёт, — вымолвил он, выпучив глаза для особого эффекта. — Мне было видение о когтистой птице, которая опустилась на камень и схватила мышь. Обычно я не игнорирую свои видения, но в этот раз решил списать всё на нервы, однако вот вам: снова всё сбылось! Бедная моя Ока! Хорошо, что старший сын приехал помочь нам из Токио — он служит там в храме, знаете ли.