— Конечно, — я вяло поднял уголки рта кверху, взял у неё контейнер, направился к кухне, на ходу бросив:
— Проходи, пожалуйста.
Судя по шагам, последовавшим за моими словами, она так и сделала. Я достал из одного из навесных шкафчиков пакет с рисом и, открыв его, начал пересыпать в контейнер. Краем глаза я наблюдал за Ивасаки: она склонилась над фотографиями и бумагами, всё ещё разложенными на полу. Я не стал её останавливать; к чему? Пусть смотрит, раз уж так интересно.
Наполнив её контейнер до краёв, я подошёл ближе. Юми уже успела сесть на корточки; она внимательно рассматривала альбом с фото, точнее, одну определённую фотографию — ту самую, где мама была с Сайко Юкио и какой-то девочкой по имени Каё. Услышав меня, она подняла голову и виновато улыбнулась со словами:
— Ничего, что я так бестактно смотрю твои личные архивы?
— Ничего, — бесцветным тоном ответил я. — К тому же, это не совсем мой личный архив — это вещи моей матери.
— Твоей матери? — Юми подняла брови. — А я слышала, что ты… То есть… Боже, что я говорю… Извини, Масао; наверное, мне следует закрыть рот.
— Всё в порядке, — я присел рядом с ней на колени и поставил контейнер рядом на пол. — Она покинула меня очень рано, и, просматривая эти фото, я понял, насколько мало знаю о ней.
Ивасаки сочувственно кивнула и, указав на страницу альбома, который держала в руках, спросила:
— Она есть здесь?
— Да, — я указал на мать, стоявшую между двух других школьников. — Она старше на год. Это Сайко Юкио…
— Я его узнала, — Ивасаки хихикнула. — Мало изменился с возрастом. Только необычно видеть его улыбающимся… Видимо, он с твоей матерью близко дружил. Как её звали, кстати?
— Рейна, — ответил я, обведя пальцем контур голубого облачка на листе альбома с фотографиями.
— Вот как… — Юми кивнула. — Красивое имя.
Я пожал плечами и потянулся за сборником детских эссе. Опус о героине Нарей никак не давал мне покоя. Я начал перечитывать его и внезапно вздрогнул, почувствовав дыхание Ивасаки на щеке.
Я чуть отодвинулся в сторону, но, похоже, моя непосредственная гостья ничуть не смутилась; она подняла голову и спокойно спросила:
— Это твоя мать написала?
— Скорее всего, — пожал плечами я. — Хотя фамилия не совпадает.
— Да? — Юми наклонилась над сборником сочинений пониже. — Ягиру Рейна…
— Всегда считал, что её девичья фамилия звучит по-другому, — я обнял себя руками, почувствовав непонятный озноб.
— Ягиру… — Ивасаки подняла голову и потрясённо посмотрела на меня. — Ягиру — это же фамилия сооснователя «Корпорации Сайко»!
Я поднял брови, заметив:
— Верно… Но, скорее всего, это совпадение.
— Да не может быть! — Ивасаки схватила меня за локоть. — Подумай сам: пусть фамилия и не такая редкая, она всё же необычная. Какова вероятность, что у нас, в нашей-то глуши, могли оказаться двое, носившие её?
Я смешался и отвернулся, нервно облизнув губы.
— У тебя есть ещё фото? — Юми напористо наклонила голову, как бык на корриде. — Её с отцом, например.
— Увы, — я потянулся за альбомом и перевернул одну страницу назад. — Семейных снимков крайне мало: мама потеряла родителей ещё в детстве. Её растил дедушка со стороны матери; видимо, он решил дать ей свою фамилию.
— Зачем? — Ивасаки пытливо посмотрела на меня. — Какая причина была у него так поступить?
— Ну… — я замялся. — Так не возникнет проблем с документами.
— Их и так не возникнет, — Ивасаки тряхнула головой. — А смена фамилии — это довольно длительная и сложная процедура, особенно в то время, когда не существовало электронного документооборота.
— Ты права, — я склонил голову. — Но всё же им было удобнее жить вместе под одной фамилией.
— Масао, — Юми отложила альбом в сторону и наклонилась ко мне. — Когда мне хотелось подружиться с Мегами, я пыталась выяснить о семье Сайко абсолютно всё. И знаешь, что я заметила? Ягиру Акихико стараются не замечать. В автобиографии Сайко Сайшо о нём упоминается как бы между прочим, хотя именно его разработки легли в основу «Корпорации Сайко». Я потратила уйму сил и времени, чтобы найти хотя бы одну фотографию Ягиру Акихико, и знаешь, что, Масао? Я не преуспела. Я перерыла все газеты, расспросила уйму людей, даже пару раз ходила в полицию в надежде, что офицеры не проигнорируют ребёнка, но нет: ноль результатов. Не кажется ли тебе это странным?
Я пожал плечами и провёл пальцем по белой пластиковой крышке контейнера с рисом. Мне был мало понятен напор Юми: чего именно она хотела? Вряд ли я и в самом деле был внуком Ягиру Акихико; скорее всего, тут и в самом деле имеет место простое совпадение.
Но Ивасаки и не думала останавливаться. С энтузиазмом она принялась перерывать документы, при этом не потрудившись спросить разрешения. Я не стал её останавливать, только убрал дневник матери подальше.
Юми была настоящим ураганом: она могла ворваться в чью-то жизнь, и я уже начинал чувствовать себя маленьким ветхим домиком, который мощный торнадо поднял кверху, несколько раз крутанул вокруг своей оси и опустил обратно.
Интересно, зачем ей это нужно?..
И тут Ивасаки издала радостный вопль.
Я вздрогнул и посмотрел на неё.
— Ты только посмотри на это! — она ткнула пальцем в фото на странице альбома.
Я склонился пониже.
Фотография — ничего особенного: просто группа улыбавшихся школьников, стоявших плечом к плечу. Мать я там нашёл в трудом — она стояла ближе к центру, обнимая за плечи какую-то девочку.
— И что? — я поднял брови. — Просто несколько учеников Академи, собравшихся вместе…
— Смотри внимательнее! — Юми не терпеливо ткнула в лицо стоявшей рядом с матерью девочки. — Никого не напоминает?
Я наклонился ещё ниже. Фото было уже старым и довольно размытым, но всё же тонкие благородные черты и горда посадка головы не оставляла сомнений — это была Сайко Юкина.
Но в самом этом факте не содержалось ничего удивительного: Юкио и Юкина были близнецами, они ходили в один класс, мама была старше на год и знала Юкио, значит, могла дружить и с его сестрой.
Ивасаки аккуратно отогнула фотографию, которая была приклеена к странице только по одному краю.
— Такие карточки обычно подписывали на задней стороне, — задумчиво вымолвила она, чуть ли не ложась головой на страницу, чтобы было лучше видно. — Ага! И тут есть надпись… Сейчас-сейчас, трудно разобрать… О! Тут нацарапано: «Школьный совет»!
Юми резко распрямилась, чуть не ударив меня затылком под подбородок; лишь неплохая реакция спасла мою челюсть. Не заметив этого, она схватила меня за рукав и возбуждённо воскликнула:
— Ты понимаешь, что это значит?!
Я пожал плечами. Мама входила в совет? Что ж, это странно.
Хотя… Нет. В её личном деле было отмечено об обострённом чувстве справедливости и рекомендациях к роли правозащитницы. Я не помнил, говорилось ли там о членстве в совете… Надо бы перечитать документ ещё раз.
— Она была в совете! — Ивасаки всплеснула руками. — Масао! Школьный совет в то время возглавляла Сайко Юкина; она пробыла на этой должности все три года своего обучения в старшей школе. Это означает, что они с твоей матерью работали бок о бок!
Устало вздохнув, я потёр лоб. Чрезмерная активность и напористость Юми начали порядком меня утомлять. К тому же, был вечер четверга, и мне с каждой минутой всё труднее удавалось продолжать бодрствовать.
— Ты понимаешь?! — Ивасаки схватила меня за локоть. — Ты ведь понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — я почесал висок. — И что?
В одно мгновение улыбка Юми увяла. Она нахмурилась и резко отодвинулась от меня.
— Ты серьёзно сейчас? — её голос стал жестче, в нём зазвучал металл. — Масао, это же шанс узнать побольше о твоей матери, которая…
Ивасаки закусила губу и потупилась. Воцарилось неловкое молчание, и я лихорадочно думал, что же мне сделать, чтобы не расстраивать её ещё больше, но я не успел ничего; она меня опередила, сдавленным голосом произнеся:
— Если бы я была на твоём месте… Если бы мне предоставили такой шанс, я бы схватилась за него обеими руками и ни за что бы не сдалась, пока не выяснила всего. Просто не понимаю тебя.