Мегами прижала к груди сжатую в кулак руку, переводя настороженный взгляд с меня на отца.
— Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? — срывающимся голосом спросила она.
Сайшо отъехал на своём кресле назад и ровно произнёс, ни на кого не глядя:
— Разве не понятно? Это твой единокровный старший брат Масао — сын Сайко Юкио и Сато Рейны, в девичестве — Такатори Рейны, а ещё раньше — Ягиру Рейны.
— Что?! — Мегами вскочила со стула, словно подброшенная пружиной, и зло воззрилась на меня. — Это как возможно? Он же…
— Ты уже достаточно взрослая, сестрёнка, чтобы понимать — как, — язвительно вмешался Кенчо. — Что ж… Я всегда подозревал нечто подобное.
— Ничего ты не подозревал! — Мегами сжала кулаки; лицо её покраснело. — Он ни капли не похож на нас!
— Вот это, — Кенчо ткнул пальцем под правым глазом — там у меня была родинка. — В точности такая же, как у бабушки, даже в том же месте. Только у Сато она иногда перекрывается оправой очков, поэтому её не сразу заметишь.
— И что? — Мегами нахмурилась. — Это всего лишь родинка; это ни о чём не говорит.
— Хорошо, — чуть успокоившийся Юкио провёл рукой по галстуку и глубоко вдохнул. — Нам нужно провести тест, чтобы быть уверенными в этом. Мне всё-таки кажется маловероятным, что Рейна…
— Всё так и есть, — Сайшо поднял руку. — Мегами, Кенчо, будьте добры, оставьте нас.
Самый младший Сайко моментально вскочил со своего места и, прошептав мне: «До встречи, старший братик», быстро скрылся за дверью. Мегами, чуть помедлив, последовала за ним.
Как только дверь за ними закрылась, Камие спокойно заговорила:
— Свёкор, почему вы не рассказали мне сразу?
— Потому что не посчитал нужным, — отрезал Сайшо. — Я думал о том, чтобы забрать ребёнка оттуда, но потом решил, что это не удастся сделать, не пустив никаких слухов, ведь тебя, Юкио, могли видеть, когда ты приходил в гости к Рейне.
— Совершенно верно, — кивнула Камие, облокотившись на стол. — Да и сама ситуация могла стать спорной: только подумайте — молодая и здоровая женщина живёт вместе с мужем столько лет, но их брак так и не дал детей, а потом у неё состоялся роман с другим мужчиной, и она тут же беременеет. Только слепоглухонемой бы не сделал соответствующих выводов.
Юкио поднял голову и посмотрел на своего отца. Мне не было видно выражения его лица, но руки, лежавшие на столешнице, всё ещё мелко подрагивали.
— Рейна ничего не сказала, — срывающимся голосом произнёс он. — Не писала мне в Америку… Это же ты, да? Ты позаботился об этом? Из-за этого ты отослал меня в США? Ты запугал Рейну, чтобы она мне не писала, так? Это всё ты…
— Перестань ныть, Юкио, — Сайшо поморщился. — Смотреть противно. Да, в основном, ты прав: я отправил тебя за границу, чтобы твой роман с Рейной не перерос в нечто большее. Я дал совет Камие, чтобы она не затягивала с детьми. Однако я не запугивал Рейну: она писала тебе и бумажные письма, и электронные, но мне удавалось перехватывать их, как и твои послания ей. А разрешил тебе вернуться в Японию только после её самоубийства — когда был уверен, что угроза твоему браку окончательно миновала.
Юкио издал сдавленный всхлип и закрыл лицо руками.
— Просто не могу поверить… — прорыдал он. — Просто не могу…
С презрением посмотрев на него, Сайко Сайшо поморщился и перевёл взгляд на меня.
— В любом случае, добро пожаловать в семью, — вымолвил он, нажимая ряд кнопок на подлокотнике своего кресла. — Надеюсь, вскоре мы ещё увидимся, мой старший внук.
И, бросив эту фразу, он быстро выехал из столовой, причём двери распахнулись перед ним так, как будто он проделал это силой волшебства.
А я, мой биологический отец и его супруга остались в помещении.
========== Глава 39. Единокровный. ==========
Сайко Камие была до мозга костей светской дамой. Она не раз доказывала, что умела выходить из спорных ситуаций, при этом не потеряв лица, и, полагаю, за это её ценили и уважали в доме Сайко.
Так случилось и сейчас: пока её супруг приходил в себя от шока, она снова приобрела характерную деловитость и с любезной улыбкой произнесла:
— Масао, выпей чаю: тебе нужно прийти в себя после такой ошеломляющей новости.
Я криво улыбнулся и помотал головой со словами:
— Благодарю за вашу любезность, но, думаю, мне лучше уйти.
Камие склонила голову и, поднявшись с места, проследовала ко мне. Сайко Юкио всё так же сидел, согнувшись и опершись локтями на колени; он никак не реагировал на то, что происходило вокруг.
— Пойдём, Масао, я провожу, — улыбка Сайко Камие была приветливой и даже казалась тёплой.
Я кивнул, пытаясь ухватиться душой за эту теплоту, которая могла оказаться и мнимой.
Какая, в общем, разница: меня в жизни обманывали, и я обжигался на этом, но сейчас почему бы не поверить, не убедить самого себя в том, что эта женщина чувствует ко мне хотя бы симпатию?
Хотя она не должна.
Кто я ей? Незаконный сын её мужа, которого последний зачал со своей первой любовью. Наверняка она была в курсе романа Юкио — её реплики за столом не позволяли в этом усомниться. Конечно же за годы, проведённые в Америке, она настрадалась вдоволь, пытаясь сохранить семью.
Я родился третьего сентября, Мегами — двадцать восьмого декабря; временное расстояние между нами составляло немногим менее четырёх месяцев, а не трёх, как ошибочно подсчитал Сайко Сайшо. Что давал этот факт? Разница между нашими днями рождения равнялась разнице между нашими днями зачатия.
Бедная Камие… Даже представить не могу, что она чувствовала.
Бедная мать… Наверняка она бросилась в объятия своей первой любви от безысходности, царившей вокруг неё.
Бедный Юкио… Получается, он никогда не любил свою супругу.
Все в этой расстановке страдали, но лучше всех держался самый старший — Сайко Сайшо. Наверняка он тоже переживал, правда, в своей манере, но всё же… Ведь Юкио — его родной сын, а Мегами и Кенчо — внуки, которым теперь придётся жить с этой ложью.
Ах, да. Я забыл ещё одного внука.
Себя.
Я усмехнулся, следуя за Камие в прихожую. Мне хотелось броситься лицом вниз на матрац и разрыдаться, хотелось насильно стереть себе из памяти события последних нескольких часов, хотелось вырвать сердце из груди, чтобы оно больше не болело так отчаянно…
Но увы: это было невозможно.
Дорога назад отрезана окончательно, ведь теперь вся семья Сайко, за исключением куда-то подевавшейся Юкины, знала о моём настоящем происхождении. Теперь утаить это будет невозможно.
А последствия? Последствия могут быть разными.
Но какая разница? Кому вообще нужна репутация, когда душа изранена и болит так, что хочется выть?
Двигаясь, как робот, я оделся и, поблагодарив гостеприимную хозяйку, вышел из замка Сайко. Спотыкаясь на каждой ступени, я подошёл к машине, услужливо поданной к крыльцу. Камие, державшаяся следом за мной, что-то сказала водителю, но я уже не разбирал слова, автоматически поклонившись и скрывшись в уютном салоне, дышавшем деньгами и престижем.
Поскорее домой. Пожалуйста, домчите меня туда быстрее ветра: мне хочется спрятаться в своём уютном коконе от всего мира и никогда не вылезать оттуда. Что толку продолжать влачить своё жалкое существование, когда душа напоминает оголённый нерв, постоянно страдающий от немыслимой боли?..
Я вяло смотрел в окно, провожая равнодушным взглядом проносившиеся мимо деревья, которые стройными рядами аккуратно обрамляли автотрассу. Мне не хотелось ничего делать и никуда идти: разумом овладела странная вязкая апатия, вирусом распространившаяся в сердце.
Вот ведь странно: я всю жизнь хотел, чтобы у меня была семья, и особенно остро это желание проявилось, когда мои приёмные родители из Сенагава покончили с собой. Теперь у меня вроде эта семья есть: и отец, и мачеха, и сводные брат с сестрой, и дедушка, и даже тётя, которая, видимо, решила скрыться отсюда так надёжно, чтобы коварный Айши не достал её. Но счастья всё равно нет; напротив, я чувствовал себя так, будто извалялся в грязи, и теперь она стекала с меня тяжёлыми коричневыми потёками, как с монстра из известного анимационного фильма.