Как говорится, «бойтесь своих желаний»…
Я невесело усмехнулся и вздрогнул: автомобиль затормозил, и корректный шофёр с дежурной улыбкой открыл пассажирскую дверь с моей стороны со словами:
— Мы на месте, Сато-сан.
Я неловко вылез из автомобиля, деревянно поклонился водителю, поблагодарив и попрощавшись, и направился к Канко — огни его окон уютно светили совсем близко и манили к себе.
Лестница до третьего этажа показалась бесконечной, но, когда я наконец-то дошёл до нужного коридора, то ощутил облегчение: уже скоро можно расслабиться и отдохнуть.
Подойдя к восьмой квартире, я начал шарить в кармане сумки, и тут соседняя створка распахнулась, выпуская желтоватый луч света. Из квартиры номер девять молнией выскочила Ивасаки в куртке, небрежно наброшенной на домашний костюм. Она преодолела дистанцию между нами в один прыжок, что делало честь её физическим данным, но не такту.
— Ты был у Сайко? — выпалила она без всякого предисловия. — Что тебе сказали?
Я вздохнул и устало потёр переносицу. Затылок постепенно наливался свинцовой болью; казалось, что ещё чуть-чуть — и я упаду без чувств.
— Прости, Юми, — - вяло пробормотал я. — Устал. Слишком устал. Расскажу всё в понедельник. Извини.
Найдя ключи, я повернулся к двери и постарался как можно быстрее отпереть замок. Ивасаки стояла на том же месте, не двигаясь; во всяком случае, шагов с её стороны я не слышал.
Открыв, наконец, дверь, я проскользнул внутрь и тут же заперся так, чтобы никто меня не побеспокоил.
Мне хотелось побыть одному.
***
Говорят, что воскресный день послан нам свыше как подарок от тех сил, природы которых мы не понимаем. Говорят, что именно в седьмой день недели стоит ходить в церковь, посещать храмы и прочие конфессиональные учреждения. Говорят, что после этого подготовка к рабочей неделе идёт намного легче.
Лично я никогда не был особо верующим. Мне казалось, что если высшие силы и существуют, порой они бывают крайне несправедливы и жестоки, так зачем им поклоняться?..
Но искренне религиозных людей я тем не менее уважал, именно поэтому на моей полке достойное место занимали рассказы Ясутори — своеобразный памятник буддистской литературы. Этот сборник кратких новелл, не соединявшихся между собой сюжетом, хранил в себе притчи о Будде и его последователях. Всякий раз, когда меня что-то беспокоило или расстраивало, я брал с полки этот видавший виды сборник и, открывая наугад, начинал читать с середины. Спокойное, неспешное повествование настраивало на мирный лад и могло успокоить любую душевную бурю.
Именно к этому средству я и решил прибегнуть первого декабря, ведь уборка — моё всегдашнее успокоительное — действовала только до тех пор, пока я активно ею занимался. К сожалению, все дела закончились, и мне пришлось срочно искать другое средство для успокоения. Выбор пал на книгу, которая ещё ни разу не подводила.
Листая хрупкие страницы, я старался не думать о том, что произошло вчера, иначе боялся попросту сойти с ума, но мысли — назойливые, острые, резкие — не желали оставлять в покое мою бедную исстрадавшуюся душу.
Так я принялся за один рассказ, потом — за другой, но ожидаемого эффекта не последовало. Казалось, сам мозг взбунтовался против моей всегдашней привычки прятаться от проблем, рассчитывая на то, что они решатся сами собой.
Наконец, я отбросил прочь книгу и посмотрел на часы — уже который раз за последние пятнадцать минут. Сегодня мы с Аято и Кушей должны были перенести кабинет Инфо-чан с крыши в научный клуб. У моих друзей с утра были планы: Аято работал в ресторане «Мир карри», а Куша ездил в Токио — ему в очередной раз надлежало посетить патентный центр. Мы договорились встретиться во второй половине дня, но время шло так мучительно медленно, что мне казалось: я медленно схожу с ума. Хотелось силой мысли передвинуть стрелки на циферблате, чтобы время встречи подошло побыстрее.
Задолго до назначенного часа я начал собираться, прихватив с собой рабочие перчатки. Раскрыв сумку, я положил их туда, и вдруг нащупал какую-то книгу. С удивлением ахнув, я вытащил её и поднёс к глазам.
Небольшой томик в тёмно-коричневой обложке явно насчитывал не один десяток лет. Страницы от времени были совсем жёлтыми, чуть замахрившимися на краях. От книги исходил едва ощутимый запах плесени, а на обложке появилась маленькая трещинка, похожая на ссадину.
Я открыл книгу, и мой взгляд упал на надпись на эрзаце: «Сайко Надешико».
Конечно же. Тот самый молитвенник или, скорее, сборник буддистских притч, который покойная супруга Сайко Сайшо завещала своему старшему внуку.
А последний — это я.
Быстро пролистав страницы, я отложил книжечку: сейчас мне не хотелось её читать. Может быть, позже я и ознакомлюсь с этими краткими и полными мудрости рассказами, о которых неоднократно слышал, но на данный момент лучше не отвлекаться. Да и вообще, может, лучше вернуть книгу в семейство Сайко, частью которого я никогда не стану?
Решу потом.
Я не спеша оделся, стараясь думать о встрече с друзьями и о предстоящей миссии. Хотелось вскрыть себе голову и просто вытащить ненужные мысли, но, увы, это было анатомически невозможно, поэтому я усилием воли отвлекался, пытаясь составить в голове план действий по переносу кабинета.
В первый день зимы погода оказалась соответствующей: шёл снег, но было не промозгло, а приятно. Темнело рано, но сейчас, в середине дня, ещё царил сероватый день. Солнце светило неуверенно и робко, нежно оглаживая лучами тонкий белый слой снега на земле, который поблескивал таинственно, словно эмаль.
Эта милая картина даже немного успокоила меня; ко мне вернулась частичная рациональность, и я смог отвлечься от проблем своего происхождения.
Вернее, даже не так: мне удалось практически принять его.
Я сын Сайко Юкио — это факт. От этого никуда не деваться, и пусть незаконность моего рождения вызывала некоторое неприятие, я ничего не мог с этим поделать.
В любом случае, для меня абсолютно ничего не изменится.
Пройдя мимо парка Кавашима, где степенно гуляли семьями, я направился к школе — тому самому месту, который — неофициально, конечно — называли Холмом Сакуры.
Я дошёл до перекрёстка и остановился, ожидая, пока светофор переключится на зелёный. Рядом со мной не было ни души: в середине дня в воскресенье зимой немногие предпочитали гулять на улице, а те, кто решался на это, выбирали для досуга красивые места вроде парков или садов.
Именно поэтому я совершенно не ожидал, что меня тронут за плечо.
Резко обернувшись, я ахнул: позади стоял Даку Ацу.
Он был серьёзен: бледные губы сурово сжаты, непрозрачное левое стёклышко очков зловеще поблёскивало, а черты лица затвердели.
Меня кольнула совесть: я действительно нарушил своё слово не забывать о нём и в последнее время практически не писал ему и не звонил. С другой стороны, за прошедшую неделю в моей жизни произошло столько всего, что я едва держался.
— Масао, — Ацу снова положил руку мне на плечо и слегка сжал. — Я давно ничего не слышал от тебя.
— Да, знаю, прости… — я дотронулся до лба рукой в перчатке. — Просто так получилось… Я забегался, а потом…
— Всё в порядке, — неожиданно его губы растянулись в улыбке, показавшейся мне жутковатой, как у Джокера из американских комиксов. — Всё же нам удалось встретиться здесь. Я долго ждал тебя у Канко и даже подумал, что ты уже ушёл как-то незаметно для меня, но, к счастью, мне посчастливилось тебя перехватить.
Я в ужасе уставился на него. Он что, серьёзно? Он ждал меня под окнами всё время с утра, а я даже не заметил…
С другой стороны, как я мог заметить? Я выглянул из окна только один раз — для того, чтобы проверить погоду.
— Куда-то идёшь, Масао? — длинные пальцы без перчаток сжались на моём плече ещё сильнее. — Не возражаешь, если я пойду с тобой?
Я закусил губу. Конечно же, возражал, но, учитывая нежную натуру Ацу, нужно было подобрать такие слова, которые бы не ранили его. Но он не стал ждать, просто подхватил меня под локоть и повлёк через дорогу, увлечённо болтая.