А всё дело в том, что свет потолочных светильников электрощитовой отражался в очках Даку, и эта картина напомнила мне рождественские огоньки.
Как забавно всё-таки работает ассоциативное мышление…
— То есть как? — Ацу подался вперёд. — Тогда кто…
— Сайко Юкио, — я опустил глаза, изо всех сил стараясь сохранить серьёзность: ошарашенное лицо Даку было таким забавным, что не рассмеяться оказывалось почти невыполнимой задачей.
— Что? — он вскрикнул от неожиданности. — Сайко Юкио? Он твой отец?
— Да, он, — я ссутулился, вспоминая, как вёл себя Масао, когда смущался. — У них с матерью был роман ещё в школьные годы, а спустя много лет былые чувства вспыхнули вновь, и я явился весьма материальным результатом этой связи.
Выдав это, я спохватился: не слишком ли циничная и саркастичная фраза для нежной натуры Масао? Я быстро поднял голову, чтобы проверить реакцию собеседника, но, к счастью, информация оказалась настолько шокирующей, что сами слова — их формулировка — прошли мимо; Ацу изумлённо прошептал: «Боже, Сайко Юкио…».
Я шумно вздохнул, стараясь больше не выходить из роли, и провёл ладонью по затылку — у старины Масао имелась эта идиотская привычка, наверняка придававшая ему жалкий вид.
— Масао… — Ацу неожиданно схватил меня за плечи и порывисто обнял. — Как тяжело тебе пришлось…
Несмотря на то, что Даку отличался высоким ростом, всё же он существенно уступал мне, так что поза, в которой я оказался, была страшно неудобной, но пришлось терпеть: Ацу осыпал меня банальными словами утешения и, судя по дрожащему голосу, при этом рыдал. Я сдавленно угукал, молясь про себя, чтобы он меня отпустил, но сочувственный Даку никогда ничего не делал наполовину: он продолжал гладить меня по спине и говорить что-то успокаивающее. Когда спина начала ощутимо болеть, я мягко отстранился и, улыбнувшись, проговорил:
— Спасибо тебе за понимание, Ацу.
Даку коротко дёрнул головой и шмыгнул носом. В его правом глазу стояли слёзы; левый же мне не был виден из-за непрозрачной линзы очков, но это было не принципиально: цели я уже достиг.
— Масао, — Ацу схватил меня за руку и несколько раз хлюпнул носом. — Я хочу сказать тебе, что для меня твоё происхождение не имеет никакого значения. Я в любом случае поддержу тебя и сделаю всё, что с моих силах, чтобы ты был счастлив.
Я сдавленно вздохнул и, отвернувшись, быстро провёл ладонью под глазами, чуть приподняв очки.
Разумеется, я не плакал; к чему? Но Ацу нужно было думать, что его слова меня проняли до самых тайных глубин души. Кроме того, чувствительный Масао на моём месте уже наверняка рыдал бы на плече у своего сталкера-друга.
Сам Даку просто отличался некоторыми нервно-психическими проблемами, вот и всё. Он до болезненности крепко привязывался к какому-либо человеку и уже не мог воспринимать реальность без присутствия этого самого человека в ней. С одной стороны — ничего страшного, с другой же — такой человек вполне мог стать тикающей бомбой, которая бы сдетонировала в самый неподходящий момент. С ним надлежало обращаться крайне осторожно, и тогда, вероятно, он станет довольно полезным союзником.
Ты ведь этого хотел, дьявол по имени Аято?
Ацу ещё раз обнял меня, несколько раз заверил, что всё хорошо, и мы снова принялись за работу. Он принимал у меня мебель, электронику и прочие предметы споро, не особо ловко, но всё же не задавая вопросов, за что я был ему особо благодарен.
Передав Даку предпоследнюю коробку, я окинул прощальным взглядом помещение, ставшее, пусть и ненадолго, мне приютом, а потом вытащил смартфон из кармана куртки: мне нужно было написать заметку для старины Масао. У меня ушло на это примерно две минуты, но и это показалось мне слишком долгим, ведь меня ждали.
После этого я положил смартфон на коробку и, подхватив последнюю, вышел из кабинета.
Масао.
Удушающее ощущение, как будто я выныривал с большой глубины, затопило меня на мгновение, и я прикрыл глаза. Но тошнотворная тяжесть и сдавленность быстро ушли, уступив место уже привычному чувству странной радостной опустошенности, которое часто овладевало мной после визита Инфо в моё несчастное тело.
Я стоял в щитовой, дверь кабинета была всё ещё открыта. У меня в руках покоилась коробка, на которой лежал смартфон.
Ясно: Инфо хотел, чтобы я обратил на это внимание, значит, он оставил для меня кое-что.
Поставив коробку на пол, я взял смартфон и разблокировал экран. Приложение для заметок было открыто; первая же запись гласила: «Ты рассказал Даку про то, что твой отец — Сайко. Ацу теперь твой до мозга костей. Удачи, старина».
Поморщившись от неприятно-фамильярного тона сообщения, я удалил заметку и спрятал смартфон в карман. Подхватив коробку и захлопнув ногой дверь кабинета, я вышел из маленькой щитовой на просторную крышу.
За время наших манипуляций успело совсем стемнеть, что неудивительно для декабря. Значит, стоило поторопиться.
Вздохнув, я побрёл к двери, ведущей на лестницу.
Зачем Инфо понадобилось рассказывать Даку о моём происхождении? Конечно, подобная шокирующая информация означала полное доверие, а это, в свою очередь, подкупило наивного Ацу, внушив ему, что моя дружба была крепче и намного более искренней, чем она являлась на самом деле. С одной стороны, это гарантировало нашу тайну от разглашения. С другой же — это было нечестно по отношению к Даку.
Конечно, Инфо и Аято мало волновали его чувства, но всё же это дурно пахло.
А ещё эта заметка явно свидетельствовала о том, что Инфо, в отличие от меня, обладал всеми знаниями о том, что происходило вокруг, когда он не присутствовал. Иными словами, он был в курсе всего: и того, что творилось со мной, и того, что разворачивалось вокруг него. Я же не знал того, что он творил, и это ставило меня в невыгодное положение, но это открытие, о котором я давно подозревал, не особо сильно выбило меня из колеи: это являлось вполне логичным, если именно Инфо был призван для того, чтобы разгрузить мою психику. Он должен обладать всеми сведениями для того, чтобы принимать оптимальные решения. А мне же… Многое знать необязательно.
Я двигался медленно и неуверенно. Фонари, стоявшие на крыше, были расположены редко, да и свет давали рассеянный и неверный. Ситуацию усугубляло моё плохое зрение, и я двигался практически на ощупь, стараясь держаться верного курса и глядя под ноги.
Именно поэтому я слишком поздно заметил Даку, на которого налетел: видимо он отправился мне навстречу, удивившись долгому отсутствию.
— Тебе помочь? — участливо спросил он, хватая меня за локоть.
Я посмотрел на него. В вечерней тьме холодной зимней ночи его глаз за стеклом очков казался совсем чёрным, как бездна, а мертвенный свет придавал коже болезненный серовато-белый оттенок.
«Как привидение», — подумал я, содрогнувшись.
Резкий порыв ветра вдруг забрался ледяными пальцами мне под куртку, заставив вздрогнуть и вжать голову в плечи. Он отрезвил меня, напомнив, где я нахожусь.
Надо поспешить, иначе мы никогда не закончим.
— Всё в порядке, — стуча зубами, с трудом улыбнулся я. — Просто в темноте двигаюсь неуверенно, как и все близорукие.
— Могу себе представить, — Ацу поднял уголки губ кверху, и неверный мистический свет превратил его лицо в коварную смеющуюся маску. — Пойдём; тут уже недалеко.
Он взял меня под локоть и повлёк за собой.
Надо сказать, что ориентировался он куда лучше меня, хотя я проучился в этой школе почти два года, а он заходил в гости лишь однажды. Видимо, его зрение приноровилось к темноте быстрее, чем моё; что было неудивительно, ведь один из его глаз был всегда закрыт непрозрачной линзой, — это повышало скорость адаптации.
В любом случае, неважно: пусть он побыстрее выведет меня отсюда. Прочь от этого кабинета, от щитовой с её мерным гулом, от призрака жуткого Инфо-чан, оставлявшего после себя горьковатое послевкусие пребывания в теле чужого человека, а также страх потери контроля.