— Я не согласен, — Аято покачал головой, остановившись на лестнице и терпеливо ожидая, пока Куша разберётся со своими вещами. — Такие связи всегда полезны, даже если сейчас тебе так не кажется. Кроме того, ты ведь всю жизнь хотел семью, и теперь судьба даёт тебе такой шанс. Неужели ты готов его упустить?
— Сомневаюсь, что Сайко Юкио внезапно воспылал ко мне отцовской любовью, — я пожал плечами. — В любом случае, я не собираюсь ничем пользоваться: пока я не готов сближаться с ним.
В кабинете совета мы расселись вокруг стола, решив устроить чаепитие. Кроме нас, никто пока не пришёл, поэтому Куша, который не являлся членом совета, решил в нарушение правил задержаться и посидеть с нами.
Утро выдалось очень спокойным, настолько, что я потерял бдительность. Казалось, ничто не могло омрачить этот славный понедельник, но вскоре двери кабинета отворились, и внутрь группой вошли Кенчо, Акане, Мегами и Куроко. Я встал, чтобы поприветствовать их, и внезапно почувствовал, как предательский румянец огненной волной залил щёки: я совсем забыл о своих новоявленных брате и сестре.
При виде меня младший Сайко гаденько ухмыльнулся и комично поклонился, прижав руки к груди.
— Доброе утро, Масао, — вымолвил он, злобно глядя на меня. — Или мне стоит теперь называть тебя старшим братом?
Куроко, вешавшая в шкаф свое коричневое пальто, удивлённо обернулась и недоверчиво посмотрела на него. Свойственная ей деликатность мешала задать вопрос, который наверняка возник, но тут на помощь пришла Акане. Сахарным голоском она спросила:
— Что значат твои слова?
— О, — Кенчо с готовностью повернулся к ней, словно заправский актёр, демонстрировавший много раз отрепетированную сцену. — В воскресенье Масао поразил всю нашу семью, знаешь ли. Оказалось, что он незаконный сын нашего отца, а это значит — наш старший брат. Представляешь, он даже забрал бабушкин молитвенник — тот самый, который она завещала старшему внуку.
Ториясу медленно перевела взгляд на меня и хорошо рассчитанным жестом прижала ладони к лицу.
— Какой ужас! — воскликнула она. — Масао, неужели ты сможешь разрушить семью Сайко?
Я ахнул от неожиданности и резко упал на стул. Как она могла сказать такое? Неужели за всё время знакомства со мной она ещё не поняла, что я попросту не способен на подобное?!
На помощь мне пришёл Аято. Своим спокойным ровным голосом он произнёс:
— Перестань, Кенчо. Ты прекрасно знаешь, что от Масао тебе нет никакой угрозы. На твоём месте я бы обрадовался, что теперь у меня есть такой умный старший брат.
— Вот именно, — проворчал Куша, скрестив руки на груди. — Масао — единственный, кто проиграл в этой ситуации.
Мегами, хранившая молчание, прошла к своему креслу-трону и села на него. Она воззрилась на меня с выражением лёгкого недоумения на лице, как будто нечто, в чём она была много лет уверена, внезапно оказалось совсем не таким, как обычно. Как примерная школьница, она сложила руки на столе и следила за всем происходившим, но не говорила ни слова.
Хотя именно её позиция в данном раскладе и являлась самой важной.
========== Глава 43. Старший брат. ==========
Всё утро до первого урока прошло в напряжении. Акане успела сообщить о моём новом статусе подоспевшей позднее всех Аои, но та никак не прореагировала, сурово пробурчав, что ей плевать, кто чей сын, ведь она работает не с родословными, а с людьми. Куроко же ободряюще мне улыбнулась и заверила в том, что с её стороны также ничего не изменилось. Кенчо же в ответ на это парировал, что столь существенный взлёт статуса не может остаться незамеченным.
— Он теперь Сайко, хотим мы того или нет, — начал он, драматично расхаживая по кабинету. — Что это значит? Верно! Не только член нашей семьи, но ещё и старший внук Сайко Сайшо.
— Я не стану претендовать на наследство, — устало произнёс я, потирая лоб и молясь, чтобы на Кенчо снизошло проклятие немоты. — Мне это не нужно.
Младший Сайко замер и, запрокинув голову, искусственно рассмеялся.
— О, разумеется, тебе не нужно крупнейшее состояние в Японии! — выкрикнул он, скривив рот. — Я не поверю в это, пока ты не напишешь официальный отказ от наследства.
— Пожалуйста, — я развёл руками, чувствуя, как в груди начинает подниматься до боли знакомое чувство беспомощности, смешанное с раздражением. — Я готов.
Кенчо снова захохотал и захлопал в ладоши.
— Ловлю тебя на слове, братец, — пропел он. — Скажу семейному адвокату, чтобы он составил бумагу по всем правилам, а потом ты…
Раздался громкий удар, и все присутствующие, синхронно вздрогнув, воззрились в сторону источника шума. Мегами сидела за своим столом прямо; её щёки покраснели, а глаза сверкали. Сейчас она походила на Глориану — богиню-воительницу, и вряд ли кто-нибудь посмел бы бросить ей вызов.
— Кенчо, — в её голосе зазвенел гнев. — Если ты ещё раз позволишь себе нагрубить нашему брату, то сразу же вылетишь из совета, понятно? Он старше тебя, он теперь член нашей семьи, поэтому изволь относится к нему соответственно. Если у тебя появятся какие-либо проблемы с его статусом, справляйся с ними сам в частном порядке: у нас для этого есть психотерапевт. Ты всё понял?
Кенчо застыл на месте; в его глазах вспыхнула чёрная злоба.
— М-мегами, — промычал я, неловко ёрзая на месте. — Тебе не стоило…
— Стоило, — Сайко прервала меня, ещё раз ударив по столу, но на этот раз мягче. — Как я уже сказала, ты член нашей семьи — это факт. Теперь на тебя рапространяются правила нашего клана.
— Но я не… — я закашлялся. — Не собираюсь входить в ваш клан. Я имею в виду… Ничего не изменится.
— Может быть, — Мегами махнула рукой. — Но ты наш старший брат, и потому мы обязаны уважать тебя. А теперь давай займёмся подготовкой к зимнему фестивалю. Когда его планируют: до отъезда Мацуока-сенсей или после?
И мы принялись разговаривать на исключительно деловые темы.
Кенчо вроде бы сразу успокоился: он сел на своё место за длинным столом и начал вполголоса обсуждать что-то с Акане, время от времени посматривая то на сестру, то на меня.
Но мне было всё равно: когда я погружался в работу, мир вокруг отсекался. Раньше это качество личности меня в себе раздражало, теперь же оно пришло мне на выручку.
Время, оставшееся до начала уроков, прошло сравнительно спокойно: мы вели исключительно деловые беседы, и все, кажется, забыли о том небольшом представлении, которое выдал младший Сайко. Даже он сам, казалось, успокоился и погрузился в работу. Правда, за пятнадцать минут до начала уроков они с Акане куда-то ушли, бросив, что им нужно подготовиться к устному ответу. Это звучало не совсем правдоподобно: Акане училась на год старше, и общих уроков у них быть не могло, но тут, вполне возможно, имело место более романтичное объяснение.
Чуть позже мы все разошлись по классным комнатам. Куша остался со мной, за что я был ему безумно благодарен; к счастью, Мегами не стала выгонять его, так что я смог почувствовать его поддержку непосредственно.
Да и вообще, я был от всей души благодарен Мегами за то, как она выступила в защиту меня.
Поэтому я был сравнительно спокоен, направляясь в свою классную комнату в сопровождении Куши.
Поздоровавшись с одноклассниками и встав у своей парты, я начал быстро готовиться к уроку. И тут вдруг устройство громкоговорящей связи ожило: сначала раздался сухой треск, а потом на всю аудиторию зазвучал успевший порядком мне надоесть голос Кенчо:
— Внимание, Старшая Школа Академи, с вами говорит участник школьного совета Сайко Кенчо. Мне бы хотелось сделать чрезвычайно важное объявление, поэтому попрошу всеобщего внимания… Спасибо.
Кенчо нарочито громко прочистил горло, не отвернувшись от микрофона. Я осмотрелся. Все мои соученики удивлённо переглядывались: громкую связь у нас обычно использовали крайне редко, и по таким случаям этим занималась сама завуч — Генка-сенсей. Пару раз я сам делал объявления, но тогда опять же завуч просила меня этим заняться из-за тембра голоса — единственного красивого, что во мне имелось.