Но Кенчо… Я не помнил, чтобы Мегами что-либо ему поручала, хотя, конечно, это могло пройти и мимо меня.
— Итак, дамы и господа, — голос младшего Сайко, снова раздавшийся из динамиков, неприятно резанул по ушам. — Спешу сообщить вам, что теперь с вами учится не двое, а трое наследников Сайко. Да, да, вы верно расслышали: нас теперь трое. Видите ли, у моего отца, оказывается, есть незаконный сын, и не далее, чем вчера, раскрылось, кто он. Позвольте представить вам совсем не Сайко, а Сато Масао, нашего старшего брата!
В классной комнате воцарилась тишина. Я почувствовал, как тысячи иголок чужих взглядов впились в меня, как стекловата. Щеки стали горячими, и мне захотелось сжаться, спрятаться или убежать.
Зачем Кенчо это сделал, к чему? Для того, чтобы убрать меня с пути к наследству, это мелковато, да и со стороны выглядело как простая ядовитая гадость — вполне в его духе.
Но теперь… Что мне делать?
Сейчас незаконность рождения — это не такое клеймо, каким было ещё лет пятьдесят назад, но всё же пятно для репутации, а моя и так не отличалась безупречностью из-за некоторых событий в прошлом. И пусть членство в школьном совете давало мне некоторый иммунитет, всё же моё положение отличалось от положения других членов нашего объединения.
А как теперь ко мне начнут относиться?
Я судорожно сглотнул вязкий комок, колом стоявший в горле, и несмело осмотрелся. Первым опомнился Куша: он подскочил ко мне и схватил за локоть, с силой сжав пальцы.
— Этот мелкий гадёныш перешёл черту, — проговорил он, не понижая голоса. — Это вообще законно: использовать школьную громкую связь для подобного?
— Нет, это недопустимо, — подала голос Мегами.
Я инстинктивно повернулся к ней. Она, гордо вздёрнув подбородок, уверенно прошагала к трибуне перед классной доской и ударила по ней ладонью.
— Попрошу внимания, — голос Мегами звенел от едва сдерживаемого гнева, а щёки пылали. — Мне не вполне понятно, почему мой младший брат поступил подобным образом, но я хотела бы выразить строгое и категорическое осуждение его действий, а также всех, кто станет следовать его примеру. Личная жизнь людей, их семейные тайны — это сугубо приватное дело. Поэтому я запрещаю обсуждать моего старшего брата в каком бы то ни было ключе. Масао был, остаётся и будет почётным и достойным членом нашего объединения, поэтому требую оказать ему максимальное уважение.
Мегами закончила свою пламенную речь секунда в секунду перед тем, как учитель вошёл в аудиторию. Гордо распрямив спину, она прошла к своей парте и встала у неё, сплетя пальцы впереди.
Куша потянул меня в сторону, и я, словно очнувшись от долгого и тяжёлого сна, поспешил к своему месту.
Всё в порядке: сестра на моей стороне.
Сестра…
У меня никогда не было братьев и сестёр, даже дальних — двоюродных, троюродных. У матери и Сато Кензабуро, к сожалению, не имелось родни: в первом случае все умерли, во втором — оборвались связи. В Сенагава мою приёмную семью составляли лишь родители, и мне почему-то в голову не приходило спросить их о том, есть ли у нас ещё кто-нибудь. На праздники к нам приходили лишь их коллеги и соседи, да и то крайне редко.
А теперь у меня есть Мегами.
Насчёт Кенчо я не питал иллюзий — теперь, из-за того, что секрет моего происхождения вскрылся, он ненавидел меня, воспринимая как конкурента за наследство. Но Мегами, которая знала и понимала меня намного лучше, несмотря на её обычную негибкость, с готовностью встала на мою сторону.
Может, и ей тоже не хватало семейной теплоты?..
Я тряхнул головой и решил сфокусироваться на занятиях: близилась пора экзаменов, так что мне стоило быть во всеоружии для того, чтобы остаться в числе лучших учеников школы.
Едва закончился урок, и учитель отпустил наш класс, Мегами вскочила со своего места, словно подброшенная пружиной. Она подошла ко мне и проговорила:
— Пойдём в совет.
Я кивнул в знак того, что понял, и Сайко, ничего больше не прибавив, направилась к Куроко, сидевшей через парту от меня.
Куша хихикнул и, наклонившись ко мне, прошептал:
— Кажется, кое-что грядёт, а?
Я склонил голову, через силу улыбнувшись, и торопливо зашагал к двери. Но на пути меня задержали: большая белая рука схватила меня за локоть.
Она была слишком большой и слишком белой для наших мест, но её обладатель умудрялся вести за собой японцев без малейших проблем.
— Милый Масао, ты совсем забыл обо мне, — Фред Джонс наклонился ко мне близко, внимательно заглядывая в глаза.
— Вовсе нет, — я мотнул головой. — Извини, у меня дела в совете.
— Несомненно, — Джонс улыбнулся. — Вам всем нужно присутствовать на показательной экзекуции мелкой гадины Кенчо. Я с удовольствием провожу тебя и даже останусь, чтобы посмотреть на то, как поганца вздёрнут.
Я пожал плечами, понимая, что просто так он не отвяжется, и мы пошли по коридору.
— Знаешь, я не сомневаюсь, что это правда, — вдруг снова заговорил Фред. — Мегами мне всё рассказала. Ты внук Ягиру Акихико и сын Сайко Юкио — это весьма интересно и романтично. Можешь на сто процентов рассчитывать на мою поддержку, Масао: я весь твой, как тебе, возможно, известно.
— Благодарю, — искренне отозвался я.
Мы вошли в кабинет и оказались одними из первых: нас успели обогнать лишь Мегами и Куроко. Они стояли у президентского стола и о чём-то вполголоса совещались, но стоило нам зайти в помещение, как они замолчали.
— Фред, ты не являешься членом совета.
— Как и я, — голос Куши, внезапно раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть и круто развернуться.
— Прошу покинуть кабинет, — Мегами покачала головой. — - Сейчас здесь будет разбираться наше внутреннее дело.
— Да ладно тебе, Мегс, — Фред подкупающе улыбнулся. — Я лично хочу видеть, как ты занесёшь секиру и отсечёшь подлую голову Кенчо с его узеньких плеч; неужели ты сможешь лишить нас сего удовольствия?
— Кроме того, у меня есть идея, — Куша, по пути потрепав меня по плечу, направился к стеллажам. — Мы спрячемся здесь и пообещаем ничем не выдать своего присутствия.
Мегами вздохнула и махнула рукой; её взгляд остановился на мне, но она ничего не говорила. Куша, восприняв это как согласие, дал знак Фреду и первым юркнул за высокие книжные полки. Американец, усмехнувшись и подмигнув мне, направился за ним. Как только его силуэт скрылся за полками, в кабинет вошёл Кенчо. Он самодовольно улыбнулся и кивнул Акане, следовавшей за ним, словно тень. Куроко, пришедшая в совет вместе с нами, едва заметно поморщилась и сделала вид, что поглощена записями в своём ежедневнике.
Мегами молчала. Она заняла своё место за большим письменные столом и сидела, выпрямив спину и скрестив руки на груди, словно суровая судия. Кенчо, бросив взгляд на сестру, что-то зашептал Акане на ухо, но Мегами не обратила на это ни малейшего внимания. Она заговорила только тогда, когда последние участники нашего коллектива — Аято и Рюгоку Аои — вошли в помещение. Суровым голосом Сайко промолвила:
— Закройте за собой дверь.
Аято спокойно прикрыл створку и встал к ней спиной, выжидательно глядя на Мегами. Она тем временем продолжила:
— Кенчо, подойди ближе.
Младший Сайко усмехнулся. Он спрятал руки в карманы и, сев на стул, демонстративно закинул одну ногу на другую.
— Я и отсюда тебя прекрасно слышу, моя милая сестрица, — издевательски протянул он.
— Что ж, — Мегами опустила ладони на столешницу. — В таком случае начнём собрание.
Куроко едва слышно кашлянула и отодвинула в сторону свой ежедневник. Рюгоку Аои, остановившись перед своим стулом, всё же не села, а осталась стоять, уперев руки в бока. Аято медленно прошёл к своему месту и, бесшумно отодвинув стул в сторону, изящно приземлился. Акане держалась подле Кенчо и загадочно улыбалась, щуря свои узкие лисьи глаза.
— Итак, — Мегами сурово посмотрела на брата — на младшего брата. — Кенчо, ты совершил недопустимый по подлости поступок. Ты не только раскрыл не подлежавший разглашению семейный секрет другого человека, но ещё и опорочил честь нашего клана. В связи с этим как президент совета я инициирую процедуру твоего исключения из нашего объединения.