Язвительная улыбочка тут же сошла с лица Кенчо. Он побледнел и сжал пальцы в кулак.
— Ты не имеешь права… — голос Кенчо звучал сдавленно, шипяще, как у кобры, готовившейся напасть.
— Имею, — жёстко ответила Мегами, хмурясь. — В уставе школьного совета есть пункт о том, что если участник совершит какой-либо порочащий поступок, то президент вправе инициировать его исключение. Процедура проходит простым голосованием, и вопрос решается большинством голосов.
Рюгоку Аои усмехнулась и скрестила руки на груди.
— Считай, что мой голос у тебя уже есть, — грубовато вымолвила она, подходя ко мне. — Сайко поступил мерзко, особенно по отношению к Масао.
Кенчо вскочил со стула. Он поднял сжатую в кулак руку и сделал шаг по направлению к сестре, но Акане схватила его за другую руку и что-то быстро зашептала. Лицо Кенчо тут же разгладилось; он пожал плечами и снова сел.
— Итак, — Мегами негромко ударила ладонью по столу. — Прошу поднять руки тех, кто голосует за исключение Сайко Кенчо из школьного совета.
Рюгоку Аои кивнула мне и подняла руку. К ней присоединились Куроко и Аято. Я же стоял поодаль, не понимая, что мне делать: казалось, что у меня не было права выражать своё мнение в данном вопросе. Поэтому я предпочёл просто замереть и молиться про себя, чтобы это закончилось как можно скорее.
— Что ж, — Мегами обвела кабинет взглядом. — Думаю, решение можно считать принятым. Кенчо, сдай свою повязку: с этого момента ты больше не член совета.
Младший Сайко недобро прищурился. Демонстративно медленно сняв повязку с плеча, он бросил её на пол и вымолвил:
— Надеюсь, ты понимаешь, сестрёнка, что ещё ничего не кончено? Битву ты, может быть, и выиграла, но война останется за мной, так и знай. В следующем году я буду баллотироваться на должность президента совета, и не факт, что ты останешься в этом кресле.
С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, не забыв зло хлопнуть за собой створкой.
— Вот ведь мелкий инфантильный гадёныш, — с чувством произнесла Рюгоку Аои. — Но хорошо, что мы хотя бы избавились от него.
— Не могу не согласиться, — Мегами тяжело вздохнула и помассировала виски пальцами. — Но в этот раз он перешёл всяческие границы.
Фред Джонс вышел из-за стеллажа и широко улыбнулся мне. Само его присутствие снимало напряжение и сглаживало неприятный осадок после той сцены, которая разыгралась здесь накануне.
— Я изо всех сил боролся с искушением отхлестать этого мелкого негодяя по щекам, — вымолвил он, подходя ко мне. — Хорошо, что в итоге сдержался: ты славно размазала его по полу, Мегс!
— Ну, да, — Мегами внезапно улыбнулась. — Теперь в совете воцарится гармония… Правда, старший брат?
Я не сразу понял, что она обращалась ко мне, но, осознав это, рассмеялся.
Старший брат.
Кто бы представил себе, что эти простые слова могли звучать так приятно?
========== Глава 44. Тридцать два дня. ==========
С понедельника всё завертелось.
Декабрь традиционно считался месяцем подведения итогов, и в этом году исключения не получилось.
Первый понедельник месяца — третье число — прошёл нервно, но со второй половины дня наша обыденная школьная жизнь снова потекла по проторенной колее. Я немного волновался, ведь именно третьего числа Сато Кензабуро должен был выйти из заключения, но в итоге ничего не произошло.
Дни побежали один за другим: величественные, декабрьские, одетые в белое. На плечи школьного совета в усечённом составе легла почти непосильная ноша, но мы справлялись, отдаваясь работе со всей ответственностью и самозабвенностью.
Аттестация, которой нас так пугали, прошла за два дня. Её результаты отправили в столицу — там собирали статистические данные по всем школам государства.
А потом началась экзаменационная неделя. Особенно старались выложиться ученики третьих классов — для них эти оценки могли оказаться решающими при поступлении в высшие учебные заведения.
Я тоже, хотя и учился только во втором, подошёл к этому процессу со всей серьёзностью. Мне казалось, что хорошая сдача экзаменов гарантирует мне что-то хорошее в будущем, хотя, по сути дела, эти результаты влияли лишь на мою годовую оценку.
Но я всё равно упорно работал, по вечерам пропадая в школьном совете, в библиотеке или дома: в последнее время мы с Ивасаки сблизились как соседи, и я порой пытался подтянуть её по математике. Это было нетрудно: Юми от природы отличалась острым умом и схватывала всё на лету; ей просто нужно было объяснить материал ещё раз, и тогда он уже надёжно откладывался у неё на подкорке.
Пятнадцатого декабря, в субботу, были вывешены результаты экзаменов, и это оказалось для меня ещё одним поводом для радости: мы с Куроко и Мегами дружно разделили первое место среди нашей параллели. Куша занял второе — только из-за того, что в эссе по обществознанию позволил себе несколько вольных высказываний.
В этот же день Кизана Сунобу объявила, что пора начинать серьёзно готовиться к фестивалю: каждый год на Рождество Академи устраивала подобное действо, правда, размах бывал разный. Сейчас, судя по горящим энтузиазмом глазам президентов клубов, намечалось нечто грандиозное.
Прекрасная Сунобу планировала поставить «Душу Николаса Снайдерса», сделав из этого довольно краткого рассказа настоящую сценическую феерию. Мне было беспрекословно заявлено, что я буду рассказчиком, правда, теперь мой закадровый голос пришлось записать, так как по правилам участники школьного совета не имели права помогать какому-либо конкретному клубу, непосредственно участвуя в его активности.
Музыкальный клуб готовил несколько выступлений, к которым привлекли девочек-красоток во главе с Роншаку Мусуме: как выяснилось, они неплохо танцевали. Научный клуб любезно предоставил Кизана столь обожаемый ею дым для атмосферности, а также помогал всем остальным объединениям. Кружок фотографии устраивал выставку рождественских работ, и Фред Джонс — светловолосый сын Америки — с гордостью повесил на дверь своего подотчётного помещения венок из остролиста.
Клуб кройки и шитья руками кудесницы Хоруда Пуресу умудрился за кратчайшие сроки создать серию костюмов для театральной постановки. Компьютерный кружок предлагал электронное «Путешествие в Рождество», искусно сделанное не без моей помощи. Кулинары планировали изготовить множество зимних лакомств на любой вкус, даже самый взыскательный. Клуб любителей мистики делал выставку на тему «Кошмара перед Рождеством», где участники объединения при приглушенном свете проводили жутковатые чтения рассказов о привидениях, духах и прочем. Кружок искусств тоже выставлялся, и красота их работ потрясла меня до глубины души. Можно быть уверенными: подобное никого не оставит равнодушным.
В общем, школа гудела от восторга и предвкушения, источая ароматы корицы, апельсинов и безоблачного будущего. Снег, который всё-таки лёг и не таял, приятно скрипел под ногами на улице и на крыше, а вечерами он создавал ажурные узоры за окнами.
Аттестация и экзамены остались позади; о них уже давно забыли, ведь сейчас у всех на слуху было только лишь Рождество.
Школьный совет заваливали просьбами, и порой нам приходилось порядочно поднапрячься, но мы справлялись: иначе и быть не могло. Эти хлопоты, пусть порой напряжные, оказывались весьма приятными: предпраздничное настроение обуяло нас полностью, придавая каждой эмоции позитивный, яркий оттенок в общей рутинной серости дней.
Сайко Юкио странным образом активизировался по отношению ко мне. Сравнительный анализ наших образцов, заказанный им в токийской лаборатории, показал бесспорное и точное совпадение, лишний раз подтвердив наше ближайшее родство. И теперь этот магнат педантично звонил мне каждый день и довольно корректно расспрашивал, как проходила моя жизнь. Мне это казалось несколько неудобным, но в глубине души я понимал его, или мне просто казалось, что понимал: у него появился третий ребёнок так неожиданно, и этот третий не был воспитан в духе Сайко, так почему бы не попробовать установить с ним доверительные отношения?