А ближе к полуночи мне звонил ещё один человек с другой стороны планеты.
Фред Джонс, улетевший в гости к своим бабушке и дедушке в милый городок под названием Мэпл Крик, не пропустил ещё ни одного дня. Американский акцент в его речи стал явственнее и резче, и от этого люди и события, о которых он рассказывал, казались ещё экзотичнее. А к концу разговора на него находило странное настроение, и он охрипшим голосом начинал говорить мне такие вещи, которые вгоняли в краску. Правда, время стояло позднее, меня клонило в сон, так что, возможно, мне просто приснилось это страстное «Я бы много отдал, чтобы сейчас поцеловать тебя», сказанное по-английски и шепотом.
А в последний день года, выпавший по странной иронии на понедельник, мэр наших городков Тораёши выступил с речью, которую транслировали все телеканалы и радиостанции. Он упомянул о том, что важно воспитывать молодое поколение, а также посетовал, что не справился с одной из собственных дочерей.
— Порой мы не знаем наших собственных детей, — торжественно произнёс он, сидя в роскошном кресле на фоне стилизованного камина. — Мне стоило бы быть внимательнее и уделять дочери больше внимания, но теперь уже поздно. Я приму это как урок и попрошу всех родителей провести как больше времени вместе со своими детьми, чтобы укрепить доверие в семье.
Он ещё долго вещал о светлом будущем наших городков, о нашей общей широкой и прекрасной дороге, о возможностях, которые открываются каждому… И в сонном настроении от его слов я принял очередной звонок от Джонса. Именно громкий и уверенный голос американца, задорно звучавший из динамика смартфона, и проводил меня в новый год.
Первые три январских дня прошли для меня в ставших уже привычными хлопотах. Я купил себе новый пылесос и пароочиститель, сбросил в скрытую сеть пару программ собственного авторства, сходил на пару смен в лабораторию по ремонту техники и несколько раз погулял с Ацу.
А четвёртое число — пятница — стало первым учебным днём.
========== Глава 45. Рокировка. ==========
Было непривычно просыпаться настолько рано, но, тем не менее, я вскочил одновременно с сигналом будильника. Самочувствие и настроение оказались на самой высокой отметке — остаточный эффект от прошедших праздников. Направляясь в школу, я едва сдерживался от того, чтобы не начать напевать, и, к счастью, устоял от этого соблазна.
А возле ворот школы, держась за ручку чемодана на колёсиках, меня ждал Куша. Увидев его издалека, я решил не полагаться на свои близорукие глаза, но всё же они меня не обманули: мой друг кинулся ко мне навстречу. Под недоуменные взгляды окружающих мы сердечно обнялись.
— Масао! — Куша потряс меня за плечи. — Такое впечатление, что вырос ещё на пару сантиметров. Искренне надеюсь, что это не так: лучше бы тебе не перегонять Фреда Джонса!
— Да брось! — я рассмеялся и ласково ткнул его кулаком в плечо. — Никогда в жизни я не стану выше него.
— Будем надеяться, — Куша ухмыльнулся и снова схватился за ручку чемодана. — Пошли внутрь! Зима не располагает к разговорам на свежем воздухе, знаешь ли.
И мы поспешили к Академи.
Школа встретила нас приветливо. На стендах всё ещё висели результаты экзаменов, и кое-где поблёскивали рождественские украшения, которые мы не сняли после зимнего фестиваля.
Я предложил Куше заняться этим сейчас, на что получил протестующий стон.
— Ты ненормальный фанатик чистоты, — изрёк мой друг, закатывая чемодан в кабинет школьного совета. — Ну кому мешают эти украшения? Напротив, так у нас подольше останется ощущение праздника.
— Праздник давно прошёл, — со смехом возразил я, разматывая с шеи шарф. — Давай уберёмся вместе! Уверяю тебя: будет весело.
— О, да, — Кага перекривился. — Что может быть веселее уборки?
Однако он, избавившись от верхней одежды, пошёл за мной в одну из кладовых — ту, в которой хранился зимний декор. Мы взяли коробки, куда складывались украшения, и прошлись по всей территории школы, аккуратно собрав всё. Куша кряхтел и стонал, советуя мне провериться на предмет наличия обсессивно-компульсивного расстройства, но на самом деле ему явно нравилось проводить время так: весело и с пользой.
Я хотел ещё помыть полы, но Кага состроил такое жалобное лицо, что и каменное сердце бы дрогнуло. Поэтому уборка отменилась, и мы, поместив коробки с украшениями на полки в кладовой, направились в кабинет школьного совета. Мы планировали выпить горячего чаю и хорошенько побеседовать, компенсировав целую неделю утренних разговоров.
Мы не ждали, что в помещении кто-то будет: Аято вернулся из Токио сегодня рано утром и вряд ли успел бы прийти в школу как обычно, а остальные, как правило, являлись позже.
Однако, когда мы вошли, свет в помещении уже горел, а за президентским столом в кресле Мегами кто-то сидел. При виде нас этот кто-то встал и, обойдя стол, решительно двинулся к нам. Я ахнул и подался назад, узнав Кенчо.
Он уже не являлся членом совета, значит, не имел права находиться здесь без особого приглашения, но всё же у меня и в мыслях не было выгонять его. Наверное, он хотел выяснить вопрос по поводу выборов в совет… Иначе к чему ему было приходить?
— Доброе утро, — выражение лица Кенчо было серьёзным, без обычной для него ехидной улыбочки. — Мы можем поговорить, старший брат?
Куша картинно вздохнул и демонстративно постучал пальцами по своему чемодану.
— Не уверен, стоит ли оставлять вас наедине, — хмыкнул он. — Судя по предыдущему опыту вашего общения, после разговоров с тобой Масао нужна терапия.
Младший Сайко поджал губы и необычайно кротко произнёс:
— Тебе не о чем волноваться.
Что-то в тоне его голоса заставило меня встрепенуться и повнимательнее посмотреть ему в лицо. Он был бледным, даже бледнее, чем обычно, а ещё донельзя серьёзным. С запозданием я вспомнил, что он мой младший брат, и я, согласно принятой у нас в стране системе семейной иерархии, обязан защищать его и беречь.
В конце концов, чего мне бояться: язвительных слов, издевательств, оскорблений? Я всё это уже проходил. Если что, смогу и справиться, пусть, как говорит Куша, мне понадобится терапия в будущем. Мне она давно нужна, но я как-то существовал до сих пор, значит, выдержу.
— Всё в порядке, Куша, — вымолвил я, поворачиваясь к лучшему другу. — Иди; у тебя наверняка есть дела в клубе.
— Как скажешь, — Кага серьёзно кивнул, бросив острый взгляд на Кенчо. — Если что, я на связи.
Он взял чемодан за ручку и направился к выходу. Я придержал для него дверь и закрыл её за ним, ощущая странное, но несильное волнение в душе.
Повернувшись к Кенчо, я улыбнулся и наигранно весёлым тоном предложил:
— Может, чаю? На улице жуткий холод; очень хочется чего-нибудь горячего.
Младший Сайко молча кивнул и направился к электрическому чайнику, что немало меня удивило: раньше он никогда не принимал участия в приготовлении напитков.
Видимо, он постепенно растёт как личность и учится скромности.
Я взял заварочный чайник и, сходив в кабинет домоводства, хорошенько его промыл. Запас сухих чайных листьев у нас уже подходил к концу, но ещё до каникул я разместил заказ, который нам должны были доставить в середине января.
Неспешно заваривая ароматный коричневатый напиток, я привычными движениями нарезал лимон и добавлял сахар: я помнил, что Кенчо не нравился чересчур переслащенный чай, так что ему достаточно было и пол-ложки.
Заварив обе порции, я поставил одну из чашек перед Кенчо, сидевшего за переговорным столом, я сам примостился со своей порцией напротив — на своём месте.
Младший Сайко глубоко вздохнул и, размешав свой чай, отложил ложечку на блюдце. Он не спешил начинать разговор, а я не хотел его подгонять: мне казалось, что чрезвычайно важно, чтобы он был морально готов к беседе.