— Умение хорошо разбираться в компьютерах — это раз, — Юми постучала пальцем по столешнице. — Но это далеко не главное, ведь тут ещё огромный отпечаток налагает и характер. Нелюдимый и необщительный человек, который может быть уверенным в себе только тогда, когда находится в тени, в уютной анонимности электронной программы. А ещё этот человек не любит несправедливости, в частности, издевательств, которым наверняка и сам подвергался в прошлом.
Она прервалась, чтобы взять ещё одно печенье. Я с замиранием сердца ждал, когда она продолжит, и молился про себя, чтобы в её рассуждениях имелась какая-нибудь логическая дыра, заноза, за которую я смог бы зацепиться.
Но пока всё было верно: она чисто интуитивно пришла к совершенно правильным выводам.
Сделав глоток чая, Ивасаки продолжила:
— Я исключаю учителей и администрацию, потому что действия Инфо-чан — это больше такое, знаешь ли, незрелое, почти подростковое. Взрослый человек на подобное не пойдёт. Значит, круг подозреваемых сужается до учеников, подходящих под мои умозаключения.
Юми снова замолчала и с аппетитом съела ещё одно печенье. С тревогой наблюдая за ней, я отметил про себя, что она и в самом деле любила сладкое. И даже если она подозревала меня, всё равно не могла отказать себе в удовольствии угоститься.
— Кроме того, Инфо-чан совершенно необязательно на самом деле быть девочкой, — произнесла Ивасаки, отпив ещё чаю. — Как раз напротив, её методы больше говорят об обратном. Суффикс «чан» и разговоры о себе в женском роде могут быть лишь дымовой завесой, скрывающей истинный пол Инфо.
Юми неожиданно наклонилась вперёд и внимательно посмотрела на меня.
— Итак, — она улыбнулась, — что мы имеем? Юноша, учащийся, нелюдимый и необщительный интроверт, хорошо разбирается в компьютерах и ненавидит несправедливость… Кто же он?
Я стиснул зубы и обнял чашку пальцами, стараясь унять нервную дрожь. Сейчас… Сейчас она назовёт моё имя, и тогда мне придётся защитить себя, сплетя очередную паутину из лжи.
— Это же очевидно, не так ли? — Ивасаки улыбнулась. — Поверить не могу, что никто до меня не вывел Инфо на чистую воду.
Она взяла ещё печенье и отправила его в рот, не переставая пристально смотреть мне прямо в глаза.
— Это Гемма Таку, — промолвила она, облизывая нижнюю губу. — Ты согласен?
Я медленно выдохнул, почувствовав, как огромный груз, лежавший до сих пор на моих плечах, растворился в воздухе. Это надо же: такие правильные и меткие умозаключения и такой неверный вывод!
С другой стороны, Гемма подходил под её описание так же хорошо, как и я.
— Ну… — я пожал плечами. — Знаешь, это довольно серьёзное обвинение…
— О, нет, нет, — Ивасаки помотала головой. — Никто не собирается конфликтовать с ним напрямую. Я и не думаю давать делу ход; к чему это мне? К тому же у меня нет никаких конкретных доказательств, и если мои обвинения против него развалятся, то мне потом уже не отмыться от такого позора. А моя репутация, сам знаешь, и без того небезупречная.
— О, — только и смог ответить я. — Понятно.
— Мне просто хотелось поделиться своими предположениями с человеком, которому я доверяю, — Юми улыбнулась и взяла ещё одно печенье.
Я смущённо бросил благодарность и потупился. Шок, недавно пережитый мной, ещё не отпустил полностью, и я ощущал дрожь в пальцах.
— Так что? — Ивасаки, допив чай, поставила чашку на блюдце и снова посмотрела на меня своими блестящими, как у птички, глазами. — Ты согласен со мной?
— Даже не знаю, — я пожал плечами. — Как ты сама уже упомянула, конкретных доказательств нет, как и вещественных улик. Одних умозаключений и наблюдений здесь явно маловато. С другой стороны, я уже давно оставил затею выяснить, кто такая эта Инфо-чан; думаю, все с ней уже смирились как с необходимым злом.
— Необходимым? — Юми подняла брови. — А знаешь… Я с тобой согласна. Инфо-чан творит не только плохое, она ещё и делает добро. Сама Осоро Шидесу рассказывала мне, как Инфо сподвигла её спасти тех, над кем издевались полтора года назад. Гемма Таку как раз учился с ней и большинством из жертв в одном классе; наверняка драма разворачивалась прямо перед его глазами.
— Это действительно так, — пробормотал я, отпивая глоток своего чая.
Напиток успел чуть-чуть остыть, и теперь он был оптимальной температуры. Сахар придавал сладость, которая почти начисто гасилась ломтиком лимона, и от такой комбинации чай становился золотисто-коричневого цвета. Просто амброзия, угощение богов — странно, почему многие люди предпочитали кофе…
— Я подумываю подойти к Гемма и спросить его напрямую, — Ивасаки, помедлив, взяла ещё одно печенье. — Думаю, такая тактика сработает, и он расколется.
Я медленно поставил чашку на блюдце и поднял голову. Это становилось опасным: не стоило забывать, что Гемма Таку являлся одним из немногих посвящённых в мою тайну. Если Ивасаки, со свойственным ей напором, начнёт давить на него, он и вправду может расколоться, только совсем не так, как она ожидала. При конфронтации он, скорее всего, выдаст меня. И пусть Юми прониклась ко мне, начала искренне доверять и даже называть другом, это не помешает её пытливому уму прийти в итоге к правильному выводу. Иными словами, пусть сначала она вряд ли поверит Гемма в том, что Инфо-чан — это я, но впоследствии, рассматривая эту теорию со всех сторон, она поймёт, что я подхожу под её выкладки так же хорошо, как и Таку, если не лучше.
Значит, необходимо отговорить её от этого.
А кто сможет провернуть сие лучше человека, которому она доверяет?
— Думаю, это не самая лучшая идея, — проговорил я, беря в пальцы ложечку и поигрывая ею. — Если Гемма почувствует от тебя угрозу, он может пустить про тебя нехорошие сплетни, используя влияние Инфо-чан. Прости, что говорю об этом вслух, но ты сама упомянула: твоя репутация и так претерпела серьёзные удары в продолжение жизни, так что сейчас тебе нужно быть крайне осторожной.
Ивасаки медленно кивнула и опустила глаза.
— Ты прав, — вздохнула она. — Что ж, значит, ничего не будем предпринимать, и Инфо-чан продолжит царить над школой.
Я пожал плечами и улыбнулся, бросив:
— Через год с небольшим подойдёт время нашего выпуска. Думаю, после этого существование Инфо-чан сойдёт на нет: у Гемма просто не останется на неё времени.
— Будем надеяться, — Юми, опершись на стол руками, медленно встала. — Что ж, спасибо за угощение и за то, что выслушал.
— Всегда пожалуйста, — ответил я, тоже поднимаясь на ноги.
Ивасаки быстро покинула мой дом: она молниеносно надела куртку, расхваливая мой чай, затем натянула на голову белую вязаную шапку с кистями. Мы распрощались, и я, выглянув из-за двери, проследил, чтобы она вошла в свою квартиру. И только тогда, когда дверь с металлической цифрой «девять» захлопнулась за ней, я юркнул обратно — в уютное тепло моего жилища.
Прозорливость Ивасаки несколько выбила меня из колеи, особенно поначалу, когда она с непоколебимой уверенностью в голосе заявила, что знает, кто скрывается за личиной Инфо-чан. Но потом, когда она сделала неверный вывод, я расслабился: всё в порядке.
Я в безопасности.
Зная непредсказуемую и решительную натуру Юми, нельзя было исключать, что она не оставит всё просто так и попытается расследовать дело дальше, но собственная пострадавшая репутация вкупе с предстоящим ответственным годом — с марта мы переходили в статус выпускников — не позволит ей организовать масштабное следствие. Значит, скорее всего, она ограничится простыми расспросами знакомых и друзей, распространив слух о том, что Гемма — это и есть Инфо-чан.
Закусив губу, я спокойно мыл тарелку от печенья, проигрывая в голове различные сценарии поведения моей неспокойной соседки.
Ивасаки была общительной, довольно милой и непосредственной; люди к ней тянулись. За сравнительно недолгое время пребывания в Академи она успела обрасти друзьями, которые относились к ней очень хорошо и прислушивались к её мнению. Если она поделится с ними своими мыслями, они ей поверят, хотя вряд ли будут инициировать какое-либо расследование по этому поводу: к чему им лишнее беспокойство?